Ликвидация тайной экспедиции

Пётр III закрыл Тайную канцелярию и запретил применять при допросах пытки

К числу важнейших дел Петра III относятся упразднение Тайной канцелярии, начало процесса секуляризации церковных земель, поощрение торгово-промышленной деятельности путём создания Государственного банка и выпуска ассигнаций (Именной указ от 25 мая), принятие указа о свободе внешней торговли (Указ от 28 марта); в нём же содержится требование бережного отношения к лесам как одному из важнейших богатств России.

В изданном по этому случаю Манифесте Петр III сформулировал новые принципы и методы дознания:

…Можно и надлежит кротостью исследования, а не кровопролитием прямую истину разделять от клеветы и коварства, и смотреть, не найдутся ли способы самим милосердием злонравных привести в раскаяние и показать им путь к своему исправлению

Упраздняя зловещую организацию, наводившую ужас на всю страну, Петр III все же не желал оставить государство без тайной службы. После заявления в Сенате он немедленно занялся созданием нового учреждения – Тайной экспедиции. Указ о ее создании был подписан 12 февраля. При этом всех опытных работников Тайной канцелярии решено было сохранить на службе.

Всем служившим в Санкт-Петербургской Канцелярии и ее Московской конторе указывалось «быть на том же жалованье, которое они ныне получают, а именно: здешним при сенате, а московским при Сенатской конторе».

И только после этого, 21 февраля Манифест об уничтожении Тайной канцелярии был опубликован.

«1762 году февраля 7 дня Его Императорское Величество, будучи в присутствии в Сенате, всемилостивейше указать соизволил Канцелярию Тайных дел уничтожить и оной не быть, а учредить при Сенате особу экспедицию на таком же основании, как было при Государе Императоре Втором, о чем учиня с обстоятельствами публичному указу формуляр поднесть к высочайшей Его Императорского Величества конфирмации, во исполнение Его Императорского Величества указа. Правительствующий Сенат приказал: учиня о оном из указов выписку предложить к рассуждению немедленно».

Среди других мер исследователи отмечают указ, разрешавший заводить фабрики по производству парусного полотна в Сибири, а также указ, квалифицировавший убийство помещиками крестьян как «тиранское мучение» и предусматривавший за это пожизненную ссылку. Он также прекратил преследование старообрядцев. Петру III также приписывают намерение осуществить реформу Русской православной церкви по протестантскому образцу (В Манифесте Екатерины II по случаю восшествия на престол от 28 июня 1762 года Петру это ставилось в вину:

«Церковь наша греческая крайне уже подвержена оставалась последней своей опасности переменою древнего в России православия и принятием иноверного закона»

Законодательные акты, принятые за время короткого правления Петра III, во многом стали фундаментом для последующего царствования Екатерины II.

В 1762 году император Петр III, а затем и свергнувшая его Екатерина II объявили о ликвидации на вечные времена Тайной розыскной канцелярии. Но отечественная спецслужба продемонстрировала поразительную живучесть, а к творившимся в ней финансовым нарушениям была проявлена удивительная снисходительность.

Из манифеста Петра III «Об уничтожении Тайной Розыскной Канцелярии», 21 февраля 1762 года

Объявляем всем Нашим верным подданным. Всем известно, что к учреждению Тайных розыскных Канцелярий, сколько разных имен им ни было, побудили Вселюбезнейшего Нашего Деда Государя, Императора Петра Великого, вечной славы достойной памяти, Монарха великодушного и человеколюбивого тогдашних времен обстоятельства, и неисправленные еще в народе нравы.

С того времени от часу меньше становилось надобности в помянутых Канцеляриях; но как Тайная розыскных дел Канцелярия всегда оставалась в своей силе: то злым, подлым и бездельным людям подавался способ или ложными затеями протягивать вдаль заслуженные ими казни и наказания, или же злостнейшими клеветами обносить своих начальников или неприятелей.

Сего ради и последуя Нашему человеколюбию и милосердию, и прилагая крайнее старание, не токмо неповинных людей от напрасных арестов, а иногда и самых истязаний защитить; но паче и самым злонравным пресечь пути к произведению в действо их ненависти, мщений и клеветы, а подавать способы к их исправлению, объявили уже в Нашем Сенате во время присутствия Нашего в 7 день сего месяца, что отныне Тайной розыскных дел Канцелярии быть не имеет, и оная совсем уничтожается, а дела, есть ли б иногда такие случились, кои до сей Канцелярии принадлежали б, смотря по важности, рассматриваны и решены будут в Сенате.

Но дабы сия Наша милость для всех добрых и верных подданных совершенное действо имела; а напротиву того не показалось бы бесстрашно составлять, хотя и тщетные и всегда на собственную погибель злодеев обращавшееся умыслы противу Нашего Императорскаго здравия, персоны и чести Нашего Величества, то есть первого указом 1730 года Апреля 14 дня описанного пункта, или же завести бунт, или сделать измену противу Нас и Государства, то есть второго тем же указом истолкованного пункта; то восхотели Мы чрез сие точнее объявить Наши соизволение; и по тому

1) Вышепомянутая Тайная розыскных дел Канцелярия уничтожается отныне навсегда, а дела оной имеют быть взяты в Сенат, но за печатью к вечному забвению в Архиве положатся.

2) Ненавистное изражение (так в тексте.— «История»), а именно: слово и дело не долженствует отныне значить ничего; и Мы запрещаем не употреблять оного никому (так в тексте.— «История»); а есть ли кто отныне оное употребит, в пьянстве или в драке, или избегая побоев и наказания, таковых тотчас наказывать так, как от Полиции наказываются озорники и бесчинники…

(Указ Екатерины II «Об уничтожении Тайной Розыскной Канцелярии» от 19 октября 1762 года почти дословно повторял манифест Петра III.— «История»)

Из высочайше утвержденного доклада Сената «Об уничтожении и предании вечному забвенью счетов бывшей Тайной Канцелярии», 13 ноября 1767 года

Доклад Ревизион-Конторы (орган при Правительствующем Сенате, занимавшийся проверками государственных доходов и расходов.— «История»). 6-й Департамент Сената представляет, что по освидетельствованным Санктпетербургской Рентереи (казначейства.— «История») за 1761 год счетам, оказалось в отпуске в Тайную Канцелярию, для некоторой комиссии на расходы и на дачу жалованья 12.193 рубли; а сполна ль оные деньги в приход записаны, и все ль по закону в расход употреблены, о том в Ревизион-Конторе не известно, да и счетов из Тайной Канцелярии с 1757 года в присылке нет, так, что за тем, о сходстве помянутой суммы к постановлению на счет, утвердиться не можно; хотя напротив того, по Регламенту Ревизион-Коллегии (предшественница Ревизион-Конторы.— «История») повелено, все места, какого б они звания ни были, считать и счетов требовать на сроки. И по тому просит от Сената наставления, повелено ль будет об отпущенных в ту Канцелярию из разных мест и в разных годах деньгах и других вещах счетов требовать, и по оным свидетельство чинить, или, на основании Высочайшего Вашего Императорского Величества Именного указа от 19 Октября 1762 года, об уничтожении сей Канцелярии, оставить. И хотя Сенат никакого в том решения собою учинить не может, во-первых, за силою изображенного Регламента Ревизион-Коллегии, а во-вторых, что и в помянутом Именном указе о счетах Тайной Канцелярии ничего не изображено, но единственно только дела оные в Сенат взять и к вечному забвению в Архив за печатью положить велено. Но как между тем, многие из бывших в помянутой Канцелярии у прихода и расхода денежной казны людей, находятся уже в других разных местах, а сверх того и свидетельствования счетов учинить не возможно без разобрания и рассмотрения самых тех дел, которые по выще изображенному Именному указу, вечному забвению предать повелено; то в сем рассуждении Сенат смелость приемлет Вашему Императорскому Величеству всеподданнейше представить, не будет ли угодно повелеть, и сии счеты, которые с прочими делами в Архив уже отданы, равномерно оставить без свидетельствования, прося на то Высочайшего указа; а в прочем все сие предая на Монаршее соизволение.

Резолюция Екатерины II: «Уничтожить и предать вечному забвению».

Однако же по уважению обстоятельств признано было нужным продолжить ее действие под названием Тайной Экспедиции

Из манифеста Александра I «Об уничтожении Тайной Экспедиции и о ведении дел производящихся в оной в Сенате», 2 апреля 1801 года

Нравы века и особенные обстоятельства времен протекших побудили Государей Предков Наших между прочими временными постановлениями учредить Тайную розыскных дел Канцелярию, которая под разными именами и на разных правилах даже до времен вселюбезнейшей Бабки Нашей Государыни Императрицы Екатерины II существовала. Признав судилище сие установленному в России образу Правления несвойственным и собственным правилам Ее толико противным, в 1762 году изданным Манифестом Она торжественно его уничтожила и отвергла. Таким образом имя сей Канцелярии было уже в положениях закона изглажено, между тем однако же по уважению обстоятельств признано было нужным продолжить ее действие под названием Тайной Экспедиции, со всевозможным умерением правил ее личною мудростию и собственным Высочайшим всех дел рассмотрением. Но как с одной стороны в последствии времени открылось, что личные правила, по самому существу своему перемене подлежащие, не могли положить надежного оплота злоупотреблению, и потребна была сила закона, чтобы присвоить положениям сим надлежащую непоколебимость, а с другой рассуждая, что в благоустроенном Государстве все преступления должны быть объемлемы, судимы и наказуемы общею силою закона: Мы признали за благо не только название, но и самое действие Тайной Экспедиции навсегда упразднить и уничтожить, повелевая все дела в оной бывшие отдать в Государственный Архив к вечному забвению; на будущее же время ведать их в 1 и 5 Департаментах Сената, и во всех тех Присутственных местах, где ведаются дела уголовные. Сердцу Нашему приятно верить, что сливая пользы Наши с пользами Наших верноподданных и поручая единому действию закона охранение Имени Нашего и Государственной целости от всех прикосновений невежества или злобы, Мы даем им новое доказательство, колико удостоверены Мы в верности их к Нам и Престолу Нашему, и что пользе Наших никогда не разделяем Мы от их благосостояния, которое едино составлять всегда будет все существо мыслей Наших и воли. В прочем предоставляем Сенату постановить и пополнить порядок производства дел сего рода в местах, до коих они принадлежат.

Публикация Евгения Жирнова

Рождение империи

В феврале 1762 г. взамен уничтожаемой Канцелярии тайных розыскных дел Петр III учредил при Сенате Особую экспедицию, ведающую вопросами политического сыска. Однако власть Петра III была настолько непопулярной в обществе, особенно в армейской среде, что ее не могли спасти органы безопасности ни в прежнем, ни в реформированном виде. В июне 1762 г., опираясь на гвардию, Екатерина осуществляет переворот против собственного мужа и берет власть в свои руки. Ненавидя мужа, новая императрица при каждом удобном случае старалась подчеркнуть глупость и безумство его поступков, однако его решение о сохранении политического сыска под крышей Сената глупостью ей не показалось. Своим указом от 19 октября 1762 г. Екатерина II почти дословно повторяет манифест Петра III от 21 февраля того же года, полностью солидаризируясь с ним. Лицемерием новая правительница ничуть не уступала своему супругу. Еще в бытность свою великой княгиней, имея основания опасаться главы Канцелярии тайных розыскных дел А.И. Шувалова, Екатерина как-то заявила окружающим: «Не знаю, но мне кажется, что у меня на всю жизнь будет отвращение к назначению чрезвычайной комиссии, особенно когда эта комиссия должна оставаться негласною… Преступление и производство дела должно быть оглашено, чтобы общество, всегда судящее беспристрастно, могло распознать правоту».
Однако, став императрицей, она быстро забыла свои мысли относительно гласности при расследовании важнейших преступлений и, как и ее предшественники, вновь сделала ставку на тайный орган госбезопасности, замаскированный на этот раз от посторонних глаз.

Тайная экспедиция в царствование Екатерины II сразу заняла важное место в системе власти. Возглавил ее С. И. Шешковский, ставший одним из обер-секретарей Сената. Екатерина II отлично понимала важность политического сыска и тайной полиции. Об этом говорила императрице вся предшествовавшая история России, а также ее собственная история вступления на трон. Весной и летом 1762 года, когда проходила реорганизация ведомства, сыск оказался ослаблен. Сторонники Екатерины почти в открытую готовили путч в ее пользу, а Петр III не имел точных сведений о надвигавшейся опасности и поэтому только отмахивался от слухов и предупреждений на этот счет. Если бы работала Тайная канцелярия, то один из заговорщиков, Петр Пассек, арестованный 26 июня 1762 года по доносу и посаженный под стражу на гауптвахту, был бы доставлен в Петропавловскую крепость. Поскольку Пассек был личностью ничтожной, склонной к пьянству и гульбе, то расспросы с пристрастием быстро развязали бы ему язык и заговор Орловых был бы раскрыт. Словом, Екатерина II не хотела повторять ошибок своего мужа.

Политический сыск при Екатерине II многое унаследовал от старой системы, но в то же время появились и отличия. Все атрибуты сыска сохранялись, но применительно к дворянам их действие смягчалось. Дворянина отныне можно было подвергнуть наказанию, только если он «перед судом изобличен». Освобождался он и от «всякого телесного истязания», а имение преступника-дворянина не отбирали в казну, а передавали его родственникам. Однако закон всегда позволял лишить подозреваемого дворянства, титула и звания, а потом пытать и казнить.

Позднее, в законодательной записке о будущем устройстве Российской империи, Екатерина II так сформулировала свое мнение по поводу функций данного органа. Тайная экспедиция, по ее убеждению, во-первых, должна собирать сведения «о всех преступлениях противу правления» и, во-вторых, «велит преступников имать под стражу и соберет все обстоятельства», т.е. осуществляет арест злоумышленников и проводит расследование по их делам. Исследователь проблемы Н.Б. Голикова так оценивает результаты проведенной императрицей реорганизации:

«Передача Тайной экспедиции в ведение генерал-прокурора обеспечивала органам политического сыска максимальную централизацию, независимость от других учреждений и сохранение наиболее полной секретности при расследовании политических процессов».

Не следует думать, что замаскированный орган госбезопасности был подчинен собственно Сенату как высшему государственному учреждению, при котором он формально числился. Как и раньше, структура политического сыска вновь замыкалась напрямую на персоне самодержца, на этот раз благодаря посредству генерал-прокурора Сената, игравшего, по большому счету, роль передаточного звена.

Как свидетельствуют источники, Екатерина II действительно знала толк в политическом сыске и лично вникала во все тонкости того, «что до Тайной касается». Причина подобного пристрастия императрицы вполне объяснима, поскольку власть ее первоначально не была особенно прочна. Это впоследствии время правления Екатерины стало восприниматься дворянством как счастливый «золотой век», а вначале оно далеко не единодушно признало ее право на власть. Часть дворян вообще желала видеть на престоле малолетнего сына Екатерины II Павла, причем совершеннолетие последнего дало новый толчок подобным настроениям.

«По многим обстоятельствам дело гвардейцев Петра Хрущова и братьев Гурьевых, начатое в октябре 1762 года, напоминает дело Турчанинова. Опять у власти был узурпатор – на этот раз совершившая государственный переворот Екатерина. И, опять (причем – тот же самый) сидящий под арестом экс-император Иван Антонович, снова горячие застольные разговоры измайловских офицеров братьев Гурьевых. Они, участники успешной «революции» 1762 года, недовольны своим положением и завидуют братьям Орловым – те ведь сразу стали вельможами, а они по-прежнему не у дел и без денег. Власть, узнав о заговоре и арестовав заговорщиков, была встревожена как зловещими слухами в обществе о подготовке нового переворота, так и показаниями самих арестованных, говоривших, что «у нас-де в партии до тысячи человек есть», что «солдаты армейских некоторых полков распалены». Учитывая потенциальную опасность заговора, Екатерина II поступила для себя необычно сурово: братья Гурьевы и Петр Хрущов были приговорены к смерти, но потом сосланы в Сибирь. Однако не прошло и двух лет, как снова возникла опасность государственного переворота. Подпоручик В. Я. Мирович пытался освободить из Шлиссельбургской крепости свергнутого в 1741 году императора Ивана Антоновича.»(Анисимов. «Политический сыск в 18в.)

Скоропостижная смерть мужа Екатерины Петра III была более чем подозрительна даже для непосвященных и закономерно породила слухи о том, что законный император жив, но где-то скрывается. Подобные настроения привели к появлению целого ряда самозванцев, несших в себе огромную потенциальную угрозу неверной супруге.
Самозванство было тяжким государственным преступлением. Его не знали в России до начала XVII века. В эту эпоху оно принесло неисчислимые беды стране, стало символом разрушения установленного Богом порядка, проявлением зла, беззакония и хаоса. К началу XVIII века казалось, что время самозванцев навсегда миновало, однако этот век принес такое их количество, какого не знало предыдущее столетие. Несколько самозванцев появилось уже при Петре I и сразу же после его смерти. В 1730-1750-х годах было выловлено восемь самозванцев, а в 1760-1780-е годы число «Петров Федоровичей» точно даже не подсчитали – около десятка. Последний лже-Петр III был выловлен в 1797 году. Власть весьма нервно относилась к малейшему намеку на самозванство. Все подобные факты тщательно расследовались и выловленных самозванцев жестоко наказывали.
«Золотой век» дворянства обернулся для крестьян дальнейшим усилением крепостного гнета, на что ответом стала последняя грандиозная крестьянская война 1773–1775 гг. под предводительством Е. Пугачева, который также объявил себя императором Петром III. Расследованием причин восстания, потрясшего сами устои Российской империи, также занималась госбезопасность.

«Подавляющее большинство дел, по которым вел следствие этот «новый-старый» орган госбезопасности, как и прежде, были так или иначе связаны с «первыми двумя пунктами» указов 1715 и 1730 гг. Через Тайную экспедицию прошли в основном разбирательства по всем политическим процессам того времени. Являвшийся формально главой Экспедиции генерал-прокурор Сената А.И. Глебов лично докладывал о ее деятельности императрице, от которой получал указания, и, помимо нее, не был обязан отчитываться по этим вопросам ни перед кем. В 1764 г. Екатерина сместила А.И. Глебова и назначила генерал-прокурором князя А.А. Вяземского. Фактически же политическим сыском в империи руководил обер-секретарь Экспедиции С.И. Шешковский, бессменно занимавший этот пост в течение целых 30 лет.» (Север. «Спецслужбы Российской империи»)

«Просвещенная императрица» не могла не понимать, что пытка как средство получения показаний все более и более становится анахронизмом в глазах как отечественного, так и европейского общественного мнения, симпатии которого она так настойчиво старалась завоевать. В указе Сенату от 15 января 1763 г. по этому поводу говорилось: «Чтобы всех тех, кои в разные преступления впадают, обратить к чистому признанию больше милосердием и увещанием, а особливо изысканием по происшедшим в разные времена околичностям, нежели строгостью и истязанием, но стараться как возможно при таких обстоятельствах кровопролитие уменьшить». Далее подчеркивалось: «Когда при следствии какого дела неминуемо дойдет до пытки, в таком случае поступать с крайнею осторожностью и рассмотрением, и паче всего при том наблюдать, дабы иногда с винными и невинные истязания напрасно претерпеть не могли». Тем не менее пытка сохранялась как последний способ вырвать у подследственного истину: «Если же все способы не предуспевают, в таком уж случае дошедших к пыткам по законам пытать».
Сужение сферы применения пытки постарались заполнить действием религии. Для получения правдивых показаний с обвиняемым, равно как и с доносчиком, в начале следствия беседовал тюремный священник Петропавловской крепости, чьи действия стали называться «увещевание священническое». Важнейшей целью следователей как в рясах, так и в партикулярном платье было добиться от допрашиваемого не только чистосердечного признания, но и раскаяния в содеянном. Раскаяние под угрозой применения пытки в случае упорствования быстро превратилось в высшую форму признания под воздействием религиозного чувства. Широкому внедрению его в следственную практику в немалой степени способствовала и показная набожность С.И. Шешковского, отмечаемая современниками. При этом ставшее ритуалом раскаяние чрезвычайно упрощало розыск, делая ненужным не только улики и доказательства, но и пытку как способ получения признаний. Пытать в Екатерининскую эпоху действительно стали несколько реже, однако сенатское постановление от 15 мая 1767 г. указывало, что «пытки же производить, если же со увещевания не признаются». Окончательно пытки были отменены Александром I лишь в 1801 г.

Поскольку личная жизнь императрицы была весьма далека от аскетизма, то многочисленные слухи, сплетни, шутки и прибаутки, ходившие по этому поводу в народе, также составляли предмет неослабевающего интереса политического сыска. И это были лишь некоторые причины, побуждавшие Екатерину II сохранять специальный орган для осуществления этого специфичного вида государственной деятельности.
В целом концепция госбезопасности времен Екатерины II была основана на поддержании «покоя и тишины» – основы благополучия государства и подданных. Тайная экспедиция имела те же задачи, что и предшествовавшие ей органы сыска: собирать сведения о государственных преступлениях, заключать преступников под стражу и проводить расследование. Однако екатерининский сыск не только подавлял врагов режима, «примерно» наказывая их, но и стремился с помощью тайных агентов «изучать» общественное мнение.
Наблюдению за общественными настроениями стали уделять особое внимание. Это было вызвано не только личным интересом Екатерины II, желавшей знать, что о ней и ее правлении думают люди, но и новыми представлениями о том, что мнение общества нужно учитывать в политике и, более того, нужно контролировать, обрабатывать и направлять его в нужное власти русло. В те времена, как и позже, политический сыск собирал слухи, а потом обобщал их в своих докладах. Впрочем, уже тогда проявилась характерная для тайных служб черта: под неким видом объективности «наверх» поставлялась успокоительная ложь. Чем выше поднималась информация о том, что «одна баба на базаре сказала», тем больше ее подправляли чиновники.
В конце 1773 года, когда восстание Пугачева взбудоражило русское общество и вызвало волну слухов, были посланы «надежные люди» для подслушивания разговоров «в публичных сборищах, как то в рядах, банях и кабаках». Главнокомандующий Москвы князь Волконский, как каждый начальник, стремился, чтобы картина общественного мнения во вверенном его попечению городе выглядела для верховной власти по возможности более симпатичной, и посылал государыне вполне успокаивающие сводки о состоянии умов в старой столице, выпячивая патриотические, верноподданнические настроения москвичей. Традиция подобной обработки агентурных сведений была, как известно, продолжена и в XIX веке. Думаю, что императрица не особенно доверяла бодрым рапортам Волконского. В глубине души государыня явно не имела иллюзий относительно любви к ней народа, который называла «неблагодарным».

Екатерина II желала знать не только что говорят, но и что пишут ее подданные, и вторым ее нововведением стала перлюстрация корреспонденции, т. е. ознакомление с письмами без ведома отправителя и получателя. На почтамтах письма аккуратно вскрывали, переписывали, а оригиналы отправляли по назначению. Вызывавшие по тем или иным причинам интерес письма отправлялись в Тайную экспедицию, а иногда попадали на стол к самой императрице. Перлюстрация стала дополнительным источником информации, и если добытые таким путем сведения заслуживали внимания, то начинался стандартный розыск с арестом подозреваемых, допросами свидетелей и т.п.

«В царствование образованной, терпимой и умной государыни Екатерины II (1762-1796) свет Просвещения, выражаясь тогдашним языком, разогнал тени Средневековья. При ней стало действительно возможным «портрет неосторожно ее на землю уронить» и не пить за обедом «за здравие царей». И все же стихотворение Державина – льстивое сочинение. Возможно, литературная киргиз-кайсацкая княжна Фелица и дозволяла своим подданным-ордынцам «пошептать в беседах» о ней, но Екатерина II на такие шептания смотрела плохо и быстро утрачивала обычно присущую ей терпимость. Она очень ревниво относилась к тому, что о ней говорят люди и пишут газеты, и была нетерпима к тому, что презрительно называла «враками», то есть недобрыми слухами, которые распространяли о ней и ее правлении злые языки.» (Анисимов. «Политический сыск в 18в.)

Памятником борьбы со слухами стал изданный 4 июня 1763 года указ, который выразительно назван: «Манифест о молчании» или «Указ о неболтании лишнего». В этом указе весьма туманные намеки о неких людях «развращенных нравов и мыслей», которые лезут куда не следует и судят «о делах до них непринадлежащих», да еще заражают сплетнями «других слабоумных», сочетаются с вполне реальными угрозами в адрес болтунов. Думаю, что этот указ был вызван делом камер-юнкера Хитрово, который обсуждал с товарищами слухи о намерении Григория Орлова жениться на императрице. «Манифест о молчании» неоднократно «возобновлялся», то есть оглашался среди народа, а нарушители его преследовались тайным сыском.

Екатерина II считала политический сыск своей первейшей государственной «работой», проявляя при этом увлеченность и страстность, которые вредили декларируемой ею же объективности. В сравнении с нею императрица Елизавета кажется жалкой дилетанткой, которая выслушивала краткие доклады генерала Ушакова во время туалета между балом и прогулкой. Екатерина же знала толк в сыске, вникала во все тонкости того, «что до Тайной касается». Она сама возбуждала сыскные дела, ведала всем ходом расследования наиболее важных из них, лично допрашивала подозреваемых и свидетелей, одобряла приговоры или выносила их сама. Получала императрица и какие-то агентурные сведения, за которые исправно платила.
Под постоянным контролем Екатерины II шло расследование дела Василия Мировича (1764), самозванки «княжны Таракановой» (1775). Огромна роль императрицы при расследовании дела Пугачева в 1774-1775 годах, причем она усиленно навязывала следствию свою версию мятежа и требовала доказательств ее. Самым известным политическим делом, которое было начато по инициативе Екатерины II, стало дело о книге А. Н. Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву» (1790). Императрица приказала разыскать и арестовать автора, прочитав только тридцать страниц сочинения. Она еще работала над своими замечаниями по тексту книги, ставшими основой для допроса, а сам автор был уже «препоручен Шешковскому». Направляла государыня и весь ход расследования и суда. Через два года Екатерина руководила организацией дела издателя Н. И. Новикова. Она давала указания об арестах, обысках, сама сочинила пространную «Записку» о том, что надо спрашивать у преступника. Наконец, она сама приговорила Новикова к 15-летнему заточению в крепости.

После смерти Екатерины II в 1796 г. на престол вступил ее сын Павел I. Матери своей он не любил и многие из своих начинаний, будучи императором, проводил в пику прежней политике. Хотя новый император и освободил из заточения и ссылки целый ряд преследовавшихся при Екатерине II по политическим мотивам лиц, тем не менее Тайная экспедиция была оставлена в неприкосновенности. Подчиненный генерал-прокурора П.Х. Обольянинова, фаворита Павла, чиновник Д.Б. Мертваго вспоминал об этом периоде:

«Время это было самое ужасное. Государь был на многих в подозрении… Знатных сановников почти ежедневно отставляли от службы и ссылали на житье в деревни. Государь занялся делами церковными, преследовал раскольников, разбирал основание их секты, многих брали в Тайную экспедицию, брили им бороды, били и отправляли на поселение. Словом, ежедневный ужас. Начальник мой стал инквизитором, все шло через него. Сердце болело, слушая шепоты, и рад бы не знать того, что рассказывают».

Уже в самом начале правления Павла I была сделана попытка рассмотрения письменных доносов самим царем. Подозрительный даже к ближайшему своему окружению, император приказал повесить на стене Зимнего дворца специальный ящик, куда каждый желающий мог положить сообщение для государя. Никому не доверяя этой ответственной миссии, царь каждый раз собственноручно открывал ящик и забирал корреспонденцию. Правда, вскоре Павлу I пришлось отказаться от этой затеи – в ящик стали бросать ругательные письма и памфлеты против него самого. Шпиономания доходила до крайних пределов. Граф Е.Ф. Комаровский вспоминал, что как-то раз в беседе с ним Павел I сказал, «что все против него, т.е. императрица и наследник, что он окружен шпионами». Император, по словам князя А.Чарторыйского, с самого момента восшествия на престол со страхом предчувствовал грядущий дворцовый переворот. Предчувствия не обманули Павла, и, невзирая на все меры предосторожности, переворот все-таки произошел.
После убийства Павла I в ночь с 11 на 12 марта 1801 г. в Михайловском замке на престол вступил его сын Александр I . Если Павел I ненавидел свою мать Екатерину II, то Александр I, в свою очередь, сильно недолюбливал отца и, напротив, обожал свою державную бабку. Стремясь успокоить дворянство, взбудораженное суровостями Павла, новый царь в своем манифесте от 12 марта 1801 г. обязался править народом «по законам и сердцу бабки нашей Екатерины Великой». Подобно тому как в начале своего правления императрица Екатерина подтвердила решение Петра III о ликвидации Канцелярии тайных розыскных дел, так и одним из первых шагов ее внука стало упразднение Тайной экспедиции. Но в отличие от своих предшественников на троне, ограничивавшихся лишь сменой вывесок в демагогических целях, Александр I действительно уничтожил в тот момент политический сыск как централизованную структуру. Следующим шагом царя-либерала было полное и безусловное запрещение пыток. В императорском указе от 27 сентября 1801 г. говорилось: «…Чтобы нигде ни под каким видом ни в вышних, ни в нижних правительствах и судах никто не дерзал ни делать, ни допущать, ни исполнять никаких истязаний под страхом неминуемого и строгого наказания… чтоб, наконец, самое название пытки, стыд и укоризну человечеству наносящее, изглажено было навсегда из памяти народной». Зловещая пыточная канцелярия наконец прекратила свое существование на деле.

ТАЙНАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ

Орган политического сыска в России. Существовала с 1762 по 1801 год.

Создание и деятельность

Предшественницей Тайной экспедиции была Тайная канцелярия, основанная Петром I в 1718 году и упраздненная Петром III в 1762-м.

Ввести орган политической полиции в структуру Сената задумывал еще сам Петр Великий, однако осуществила эту идею уже Екатерина II. В отличие от своих предшественников на троне, она не была поклонницей политического сыска, но понимала всю его необходимость.

В ведении созданной экспедиции находились дела о государственной измене, покушении на жизнь царствующей особы, оскорблении личности государя словом или делом, самозванстве. Немногочисленные служащие ведомства, как и прежде, именовались экспедиторами. Они собирали сведения по делу, производили аресты и вели расследование.

Согласно официальным бумагам, государство тратилось на содержание данной структуры незначительно – уходило всего лишь 2 тысячи рублей в год на жалования сотрудникам. Однако настоящие цифры намного превосходили номинальные и держались в тайне.

Формально Тайную экспедицию при Екатерине Великой возглавляли генерал-прокурор Сената А.И. Глебов, а затем князь А.А. Вяземский. Однако на самом деле всем политическим сыском ведал обер-секретарь Сената Степан Иванович Шешковский, руководивший им с 1762 по 1794 год. Он заработал себе репутацию палача и получил прозвание «духовник», так как, по слухам, любил разговорить допрашиваемых зачастую с помощью плети или розог, а то и чего похуже. Однако сама императрица уверяла, что никакого телесного воздействия над арестованными не применялось. Так это было или нет, сказать сложно, так как документальных подтверждений пыток со стороны Тайной экспедиции нет.

В 1794 году Шешковского на посту начальника экспедиции сменил сенатор Александр Семенович Макаров, который руководил ею до 1801 года, когда Александр I ликвидировал ведомство и распределил его функции между первым и пятым департаментами Сената.

Самыми знаменитыми делами, которые вела Тайная экспедиция, были дела подпоручика Мировича, пытавшегося освободить из крепости бывшего императора Иоанна Антоновича; бунтовщика Е.И. Пугачева, писателя А.Н. Радищева и журналиста Н.И. Новикова, самозванки княжны Таракановой, камер-юнкера Хитрово, обвинявшегося в заговоре против Григория Орлова.

14 апреля 1801 г. император Александр I упразднил Тайную экспедицию Сената. Из истории сыска в России

14 апреля 1801 года государь Александр Павлович в Сенате объявил о ликвидации Тайной экспедиции (орган политического розыска в 1762—1801 гг.). Следствие по политическим делам было передано в учреждения, которые ведали уголовным судопроизводством. С этого момента дела политического характера должны были рассматриваться местными судебными учреждениями на тех же самых основаниях, «каковые и во всех уголовных преступлениях наблюдаются». Судьбу дворян окончательно решал Сенат, а для лиц «простого звания» судебные решения утверждали губернатор. Император также запретил пытки при допросах.
Из истории политического сыска
Очевидно, что даже самое демократическое государство не может обойтись без специальных органов, своего рода политической полиции. Всегда найдётся определённое число людей, которые будут покушаться на государственный строй, часто с подачи внешних сил (т. н. «пятая колонна»).
Губная реформа 1555 передала «разбойные дела» областным старостам. «Обыск» тогда считался главным в судопроизводстве, при этом большое внимание уделяли розыску. В 1555 году вместо временной Боярской избы, которая расследовала разбойные дела, было создано постоянное учреждение – Разбойная изба (приказ). Её возглавляли бояре Д. Курлятев и И. Воронцов, а затем И. Булгаков.
В законодательных актах 17 столетия уже известны политические преступления, выражающиеся в оскорблении царской власти и стремлении к её умалению. К этой же категории были близки преступления против церкви. На них реагировали не с меньшей быстротой и жестокостью. Тогда же появились указания на то, что дела велись скрытно, допрос шёл «очи на очи», или «на один». Дела были тайные, их не предавали широкой огласке. Часто дела начинались с доносов, которые были обязательными. Доносы (изветы) носили специальное название «изветов по государевому делу или слову». Следствие обычно вели воеводы, которые доносили о результатах в Москву, где эти дела велись в Разряде и других приказах, специальных органов ещё не было.

Первой «спецслужбой» стал Приказ тайных дел при царе Алексее Михайловиче, он занимался розыском «лихих людей». В Уложении Алексея Михайловича имеется раздел посвященный преступлениям по «слову и делу». Этим делам посвящена вторая глава Уложения: «О государевой чести, и как его государское здоровье оберегать». В 1-й статье этой главы говорится об умысле на «государское здоровье» «злого дела», то есть речь идёт о покушении на жизнь и здравие государя. Во 2-й статье речь идёт об умысле на то чтобы «государством завладеть и государем быть». Следующие статьи посвящены государственной измене. Во второй главе Уложения была установлена обязанность каждого «извещать» власти о всяком злом умысле, заговоре, за неисполнение этого требования грозила смертная казнь «без всякой пощады».
До правления Петра Алексеевича на Руси не было специальных полицейских органов, их работу выполняли учреждения военного, финансового и судебного характера. Их деятельность регламентировалась Соборным Уложением, Указными книгами Разбойного, Земского, Холопьего приказов, а также отдельными указами царя и Боярской думы.
В 1686 году был учреждён Преображенский приказ (в подмосковном селе Преображенском). Он был своего рода канцелярией Петра Алексеевича, созданной для управления Преображенским и Семёновским полками. Но одновременно стал выполнять роль института для борьбы с политическими противниками. В итоге это стало его главной функцией. Преображенским приказом это учреждение стали называть с 1695 года, с этого же времени он получил функцию охраны общественного порядка в Москве и отвечал за наиболее значимые судебные дела. С 1702 года он получил название съезжей избы в Преображенском и генерального двора в Преображенском. Преображенский приказ находился под непосредственным контролем царя и управлялся его доверенным лицом князем Ф. Ю. Ромодановским (а после смерти Ф. Ю. Ромодановского — его сыном И. Ф. Ромодановским).
Пётр учредил в 1718 году и Тайную канцелярию, она просуществовала до 1726 года. Тайная канцелярия была создана в Петербурге для расследования дела царевича Алексея Петровича и выполняла те же функции, что и Преображенский приказ. Непосредственными начальниками Тайной канцелярии были Пётр Толстой и Андрей Ушаков. Впоследствии оба учреждения слились в одно. Располагалась Тайная канцелярия в Петропавловской крепости. Методы у этих органов были весьма жестокие, людей пытали, держали месяцами в колодках и железе. Именно в эпоху Петра слова – «Слово и дело», заставляли трепетать любого человека, будь это бродяга, или царский придворный. Никто не был застрахован от действия этих слов. Любой, самый последний преступник крикнуть эти слова и подвергнуть аресту невинного, часто высокопоставленного и уважаемого человека. Ни чин, ни возраст, ни пол – ничто не могло избавить от пыток человека, за которым было сказано «государево слово и дело».
При Петре же в Российском государстве появилась и полиция. Началом создания русской полиции можно считать 1718 год, когда был издан указ об учреждении в столице должности генерал-полицмейстера. Надо сказать, что в отличие от Европы, в России возникает деление – были созданы органы общей полиции и политической. Полиция при Петре I получила весьма широкие полномочия: вплоть до внешнего облика людей, их одежды, вмешательства в воспитание детей. Интересно, что если до Петра Алексеевича на Руси было запрещено носить иностранную одежду, стричь голову по-иностранному, то при нём ситуация изменилась в обратную сторону. Все сословия, кроме духовенства и крестьянства, должны были обязательно носить иностранную одежду, брить бороды и усы.
Пётр ещё в 1715 году широко раскрыл двери для политического доноса и добровольного сыска. Он объявил, что тот, кто истинный христианин и верный слуга государю и отечеству, тот без сомнений может донести письменно или устно о важных делах самому государю или караульному в его дворце. Сообщалось, какие доносы будут приняты: 1) о злом умысле против государя или измене; 2) расхищении казны; 3) о восстании бунте и пр.
Попасть в застенки тайной канцелярии было весьма легко и по пустяку. Например, один малоросс, будучи проездом через город Конотоп, пил с солдатом в кабаке. Солдат предложил выпить за здоровье императора. Однако многие простые люди знали царей, бояр, слыхали про заморских королей, но понятие «император» было для них новым и чуждым. Малоросс вспылил: «На кой мне нужен твой император?! Много вас таких найдётся! Чёрт тебя знает, кто он, твой император! А я знаю праведного моего государя и больше знать никого не хочу!» Солдат бросился доносить начальству. Кабак оцепили, всех бывших в нём арестовали. Сначала их отправили в Киев в Малороссийскую коллегию, а затем в Петербург, в Тайную канцелярию. Так было открыто громкое дело о «поношении императора». Обвиняемого, Данила Белоконника, трижды допросили на дыбе, и трижды он дал одинаковые показания. Он не ведал, что оскорбляет государя. Думал, что солдат пьёт за какого-то боярина, которого кличут «императором». А вот свидетели путались в показаниях. В момент происшествия они были пьяны, никто толком ничего не помнил, в показаниях путались. На дыбе они кричали то, что им вздумается. Пятеро погибли от «неумеренной пытки», других сослали на каторгу, и только двое были отпущены, после пыточного застенка. Самого «преступника» отпустили, но перед этим били батогами, «для того, что никакой персоны такими непотребными словами бранить не надлежит».
Многие попадали в застенки по пьяному делу, говоря всякие глупости, свойственные пьяному человеку. Воронежский подьячий Иван Завесин любил выпить, был отмечен в мелком жульничестве. Однажды подьячий сидел за служебную провинность под арестом в воронежской губернской канцелярии. Он отпросился навестить родственника, но его не застал и с конвойным направился в кабак. Хорошо приняв, вошли в надворный суд. Там Завесин спросил чиновника: «Кто ваш государь?» Тот ответил: «Наш государь – Пётр Великий…», Завесил в ответ и брякнул: «Ваш государь – Пётр Великий… а я холоп государя Алексея Петровича!» Завесин проснулся утром в воеводском подвале в кандалах. Его отвезли в Москву, в Тайную канцелярию. На допросе он сообщил, что пьяным делается невменяемым. Навели справки, его слова подтвердились. Однако его для порядка ещё попытали, а затем приговорили к 25 ударам кнута.
В начале царствования Екатерины I Преображенский приказ получил название Преображенской канцелярии, при этом сохранив прежний круг задач. Так он просуществовал до 1729 года. Его курировал Верховный тайный совет. Преображенская канцелярия была ликвидирована, после ухода в отставку князя Ромодановского. Наиболее важные дела были переданы в ведение Верховного тайного совета, менее важные — в Сенат.

Надо отметить, что с правления Петра II серьёзно изменился социальный состав «политических». При Петре Алексеевиче это были в большинстве своём люди из низших сословий и социальных групп: стрельцы, старообрядцы, бунтовщики из крестьян, казаков, просто случайные люди. Вроде женщин, которых в настоящее время называют «бесноватыми» (кликуши, юродивые) — они в припадке кричали всякие глупости, которые использовали для начала «политических» дел. После Петра I в застенки попало значительное количество военных, людей более или менее близких к «элите». Это объясняется тем, что шла жесткая борьба различных придворных группировок.
Содержали людей в застенках в весьма суровых условиях. По некоторым данным, смертность доходила до 80%. Ссылка в далёкую Сибирь считалась «счастливым случаем». По сообщениям современников, место «предварительного заключения» представляло собой яму (подземелье), фактически без доступа дневного света. Прогулка колодникам не полагалась, испражнялись прямо на земляной пол, который чистили раз в год, перед Пасхой. Кормили один раз в день, утром бросали хлеб (на одно заключенного не более 2 фунтов). В большие праздники давали мясные отходы. Иногда давали еду от подаяний. Более сильные и здоровые отнимали пищу у слабых, истощённых, измученных пытками, приближая их к могиле. Спали на соломе, которая почти не отличалась от другой грязи, т. к. её меняли раз в несколько месяцев. О казённой одежде, стирке и помывке и речи не было. Это сопровождалось регулярными пытками.
Анна Иоанновна в 1731 году учредила Канцелярию тайных и розыскных дел под руководством А. И. Ушакова. Это учреждение отвечало за проведение следствия по преступлению «первых двух пунктов» Государственных преступлений (которые относились к «Слову и делу государеву»). 1-й пункт сообщал, «ежели кто каким измышлениям учнет мыслить на императорское здоровье злое дело или персону и честь злыми и вредительными словами поносить», а 2-й говорил «о бунте и измене».
В эпоху дворцовых переворотов и борьбы с политическими противниками при Анне Иоанновне и Елизавете Петровне Канцелярия тайных и розыскных дел стала весьма влиятельным учреждением. Все органы государственного управления должны были немедленно выполнять её распоряжения, в неё же отсылались все подозреваемые и свидетели.
С начала 1741 года застенки Тайной канцелярии прошли курляндцы, «немцы», ставленники Бирона или просто иностранцы, которым не повезло. Их обвиняли во всевозможных преступлениях, от государственной измены до простых краж. Для толпы иностранцев даже пришлось приглашать переводчиков. Застенки прошли две волны иностранцев. Сначала Миних сверг Бирона, в опалу попали его сторонники и их круг. Затем власть получила Елизавета Петровна и расправилась с приближенными Анны Иоанновны, включая Миниха.
Император Петр III упразднил Канцелярию и одновременно запретил «Слово и дело государево». Политическими делами должен был заниматься только Сенат. Но при самом Сенате учредили Тайную экспедицию, которая занималась политическим розыском. Формально учреждение возглавлял генерал-прокурор Сената, однако практически всеми делами ведал обер-секретарь С. И. Шешковский. Екатерина II решила сама опекать столь важное ведомство и подчинила Тайную экспедицию генерал-прокурору, а её московское отделение – генерал-губернатору П. С. Салтыкову.
Император Александр I отменил тайную экспедицию, но в 1802 году было создано Министерство внутренних дел. В 1811 году из него было выделено Министерство полиции. Но оно ещё не было централизовано, полицмейстеры и уездные исправники подчинялись губернатором. А губернаторы по одним вопросам контролировались МВД, по другим – Министерством полиции. В 1819 году министерства объединили.
Кроме того, при Александре Павловиче в 1805 году был учрежден Особый секретный комитет для политического сыска (Комитет высшей полиции). В 1807 году он был преобразован в Комитет для рассмотрения дел по преступлениям, которые касались нарушения общего спокойствия. Комитет лишь рассматривал дела, следствия вела общая полиция.
Восстание «декабристов» привело к тому, что Николай I учредил 3 июля 1826 года III Отделение собственной его Величества канцелярии. Это была политическая полиция, которая напрямую подчинялась царю. III Отделению подчинили Отдельный жандармский корпус учреждённый в 1827 году. Империя была разделена на 7 жандармских округов. Руководителем этой структуры был А. Х. Бенкендорф. III Отделение отслеживало настроения в обществе, его шеф делал доклады царю. Из около 300 тыс. осуждённых на ссылку или заключение с 1823 по 1861 год только примерно 5% были «политическими», большинство из них было польскими повстанцами.
В 1880 году, посчитав, что III Отделение не справляется с возложенной на него задачей (террористическая угроза резко возросла), его упразднили. Общее руководство корпусом жандармов было возложено на Министерство внутренних дел. В системе МВД стал работать Департамент полиции, при нём учредили Особый отдел для борьбы с политическими преступлениями. Одновременно в Москве и Петербурге стали работать отделения по охране порядка и общественной безопасности (охранные отделения, т. н. «охранка»). К началу 20 столетия сеть охранных отделений создали по всей империи. Охранные отделения пытались выявить революционные организации, пресечь готовящиеся ими акции: убийства, грабежи, антиправительственную пропаганду и пр. Активом охранных отделений были агенты, филёры и секретные сотрудники. Последних внедряли в революционные организации, некоторые даже были в руководстве. Охранные отделения действовали и за рубежом, где существовала мощная сильная революционная эмиграция. Однако это не спасло Российскую империю. В декабре 1917 года была создана Всероссийская чрезвычайная комиссия, началась история советских спецслужб.