Пенитенциарная система США

Пенитенциарная система США

Наталья Шленская
(Опубликовано в журнале «Отечественные записки», 2008, №2)

В США в ведении федерального министерства юстиции и управлений исправительных учреждений штатов1 находятся тюрьмы (states and federal prisons, reformatories), исправительно-трудовые учреждения — тюремные фермы и мастерские (prison farms), центры приема, диагностики и классификации заключенных (reception, diagnosis, and classification centers, correction centers), а также специальные медицинские учреждения: тюремные больницы и центры для лечения алкогольной и наркозависимости. Следственные тюрьмы (jails), а также исправительные учреждения (community based confinement facilities, residential facilities), предназначенные для реабилитации и ресоциализации правонарушителей, подведомственны муниципалитетам и окружным властям. Каждому пенитенциарному учреждению присвоен уровень безопасности от 1 до 4. Исправительные заведения местного подчинения (restitution centers, prerelease, work release, study release centers) имеют уровень безопасности 1 или 2. Более 50% находящихся там правонарушителей разрешается без сопровождения на определенное время покидать охраняемую территорию — чтобы работать по найму или обучаться какой-либо профессии и таким образом готовиться к возвращению в общество. Тюрьмы и другие исправительные заведения четвертого и третьего уровней безопасности находятся в юрисдикции штатов или федерального правительства. Эти пенитенциарные учреждения могут включать в себя подразделения с более мягким режимом, соответствующим второму уровню. Если речь идет о сроке тюремного заключения более одного года, решение о том, какой уровень безопасности требуется для того или иного осужденного и в каких реабилитационных программах ему желательно участвовать, принимается в центре приема, диагностики и классификации заключенных.

Далеко не все обвиняемые проходят через следственные тюрьмы. Так, в течение 2004 года были освобождены до суда 33% обвиняемых в преступлениях по федеральному уголовному праву. В отношении лиц, которые обвиняются в преступлениях, подлежащих юрисдикции штатов, такая мера пресечения, как заключение в следственную тюрьму, применялась менее чем в 40% случаев. Однако примерно в одной трети случаев решение об освобождении до суда было отозвано из-за нарушения условий освобождения либо же обвиняемый был арестован за повторное правонарушение. Часть нарушителей может быть до суда водворена не в следственную тюрьму, а в исправительное учреждение с низким уровнем контроля. В некоторых штатах полицейский суд может освободить обвиняемого, впервые нарушившего закон, от уголовной ответственности, если тот обязуется, например, пройти курс лечения от наркозависимости.

Если суд приговаривает виновного к сроку заключения до одного года, то для отбывания наказания осужденный водворяется в окружную следственную тюрьму или в одно из местных исправительных учреждений. К последним относятся2 центры принудительного лечения (Court residential treatment centers, Substance abuse treatment facilities), куда направляют нуждающихся в лечении от алкоголизма и наркомании. В этих центрах действуют образовательные программы и программы социализации, а ближе к окончанию срока заключенный может пройти курс профессионального обучения и получить помощь в трудоустройстве.

Осужденные, впервые совершившие правонарушение, трудоспособные и психически здоровые, не имеющие проблем с наркотиками и алкоголем, могут направляться в центры реституции (Restitution centers), но только в том случае, если они сами выбрали такую альтернативу тюремному заключению. Сюда же попадают осужденные, срок тюремного заключения которых подходит к концу — если суд постановил смягчить условия их содержания под стражей и дать возможность подготовиться к жизни на свободе. Лица, содержащиеся в этих центрах, обязаны пройти курс социализации, посещать занятия по специальной образовательной программе, ходить на работу (по найму, на полный рабочий день) и выполнять бесплатно общественные работы. Из заработанных денег они оплачивают свое проживание в центре, судебные издержки и возмещают ущерб пострадавшему.

В ведении округов находятся также вспомогательные исправительные учреждения (Intermediate sanction facilities) — более мягкая альтернатива тюрем. Сюда водворяются лица, в отношении которых суд принял решение об отмене условного приговора или условно-досрочного освобождения (за уклонение от контроля или какие-либо проступки). Здесь действуют те же программы социализации и образовательные программы и, кроме того, заключенных привлекают к бесплатным общественным работам.

Более суровые правила действуют в исправительных лагерях (boot camps), где, как в армии, царит муштра и заключенные часто заняты на тяжелых общественных работах (например, постройке дорог). Помимо этого они обязаны пройти образовательную программу и курс профессионального обучения. В такие лагеря направляют молодых здоровых мужчин, впервые осужденных на срок от одного до пяти лет за преступления, не связанные с насилием, если они сами выражают такое желание. Дело в том, что срок пребывания в лагере гораздо меньше, чем срок тюремного заключения: считается, что суровая дисциплина и дух коллективизма способствуют перевоспитанию.

Вспомогательные исправительные учреждения и лагеря призваны разгрузить переполненные тюрьмы. Однако численность заключенных растет быстрее, чем число разнообразных пенитенциарных учреждений.

В конце 2006 года в исправительных учреждениях, относящихся к юрисдикции штатов, содержалось 1377815 взрослых заключенных (старше 21 года), в пенитенциарных учреждениях федерального подчинения — 193046, всего — 1570861 человек3. За год число заключенных-мужчин в этих учреждениях выросло на 2,7%, число женщин — на 4,5%. В муниципальных и окружных следственных тюрьмах ожидали суда или отбывали наказание 766010 человек. Еще 60222 человека содержались в исправительных учреждениях, предназначенных для ресоциализации. Всего же в 2006 году в США свыше 7,2 млн. взрослых находились в заключении, были осуждены условно (on probation) или освобождены условно-досрочно (on parole) под наблюдение специального совета (parole board).

Подсчитано, что при такой, как сегодня, доле заключенных каждый 15-й житель США имеет шанс в течение жизни попасть в тюрьму.

В конце 2006 года 3228 заключенных ожидали смертной казни. В течение 2006 года в США было казнено 53 человека, в 2007-м — 42.

В 2004 году около 633700 заключенных федеральных тюрем и тюрем штатов были осуждены за насильственные преступления (преднамеренное убийство и убийство по неосторожности, изнасилование, принуждение к сексуальному контакту, покушение на физическое насилие, ограбление, вымогательство, запугивание). Примерно 265600 заключенных были осуждены за преступления против собственности (проникновение в чужое жилище, похищение имущества, нарушение владения, вандализм, угон автомобиля, хранение и сбыт краденого имущества, мошенничество, подкуп) и 249400 за хранение, производство и распространение наркотиков. За 10 лет, с 1995 по 2004 год, доля осужденных за насильственные преступления выросла с 47 до 52%.

Что касается тюремной демографии, то примерно 2/3 заключенных тюрем — это представители расовых и этнических меньшинств; свыше 50% — люди моложе 35 лет; около 4% не имеют американского гражданства. Доля женщин к концу 2001 года достигла 6,6%. В следственных тюрьмах около 40% контингента составляли афро-американцы, 19% — выходцы из Латинской Америки, а всего на долю представителей расовых и этнических меньшинств приходилось примерно 2/3 заключенных. По данным за 2002 год, женщин среди заключенных было 12%, 38% заключенных — люди старше 35 лет (в 1996-м их доля составляла 32%).

Исследователи американской пенитенциарной системы говорят, что существующие стандарты содержания заключенных (Министерства юстиции, Американской тюремной ассоциации, Национального консультативного комитета по уголовной юстиции и других организаций) достаточно разумны, но все они плохо выполняются из-за недофинансирования исправительных учреждений и переполнения тюрем. Об условиях содержания в местах лишения свободы отчасти можно судить по цифрам смертности.

При всем при том расходы на содержание тюрем и других исправительных учреждений растут быстрее, чем расходы на медицину и образование. С 1986 по 2001 года они увеличились на 145%, с 15,6 до 38,2 млн. долларов (с учетом инфляции)4.

* Ibid.

Чтобы облегчить нагрузку на бюджет, в 80-е годы XX века в США началась приватизация тюрем и массовое строительство частных мест заключения5. В конце 2006 года в общей сложности 113790 заключенных, присужденных к отбыванию сроков федеральным судом и судами штатов, содержались в частных местах лишения свободы. Компании, владеющие и управляющие тюрьмами, лагерями, следственными изоляторами или центрами реституции, подписывают контракт с федеральным правительством, правительством штата или окружными властями. Они обязуются содержать определенное количество заключенных в соответствии с государственными стандартами, обеспечивая заданный уровень безопасности. На каждого заключенного управляющая компания получает из бюджета гарантированную сумму денег. Сторонники контрактной системы содержания тюрем доказывали, что она позволит повысить эффективность и надежность пенитенциарной системы. Противники же с самого начала предостерегали, что управляющим компаниям будет выгодно экономить на охране (что, естественно, скажется на уровне безопасности), эксплуатировать дармовую рабочую силу и способствовать продлению сроков заключения, в том числе лоббируя ужесточение законодательства.

Что касается труда заключенных в тюрьмах и лагерях, то правозащитные организации, такие как Международная aмнистия, считают, что его применение является нарушением Конвенции № 105 МОТ6, ратифицированной США в 1991 году, и национального трудового законодательства. Хотя формально заключенный должен дать согласие на то, чтобы его направили в трудовой лагерь или на работу в тюрьме, на деле же ему фактически не оставляют выбора. Во-первых, часто бывает так, что заключенному в течение дня позволяют покинуть камеру, только если он выходит на работу. Во-вторых, работающий заключенный имеет больше шансов на условно-досрочное освобождение. В-третьих, это единственный способ заработать сколько-то денег и купить себе что-то в тюремном магазине. Наконец, заключенные не имеют возможности создавать организации для защиты своих трудовых прав.

Многие публицисты и правозащитники утверждают, что именно приватизация тюрем привела к росту числа заключенных и, следовательно, удорожанию их содержания, а также переполнению тюрем и изоляторов, злоупотреблениям и небывалому распространению принудительного труда в местах лишения свободы, не облегчив, а усугубив кризис пенитенциарной системы.

1 В настоящей справке не рассматриваются исправительные учреждения и места заключения, находящиеся в юрисдикции армии и военно-морского флота, Управления иммиграции и натурализации и Бюро по делам индейцев. Кроме того, в ней не учитываются исправительные учреждения для несовершеннолетних, подведомственные Министерству и управлениям юстиции.
2 На примере штата Техас: http://www.tdcj.state.tx.us/cjad/cjad=residential.htm. Следует учесть, что судебные и пенитенциарные системы в разных штатах и даже разных округах могут различаться.
3 Все статистические сведения, таблицы и графики, если не оговорено иное, взяты c сайта: US Department of Justice. Office of Justice Programs. Bureau of Justice Statistics . 6 Ibid. 7 Подробно об этом рассказано в кн.: Logan Ch. H. Private Prisons’ Cons and Pros. New York: Oxford University Press, 1990.
4 Stephan J. J. State Prison Expenditures, 2001/ Bureau of Justice Statistics Special Report. Justice Programs, US Department of Justice. NCJ 202949. June 2004.
5 Подробно об этом рассказано в кн.: Logan Ch. H. Private Prisons’ Cons and Pros. New York: Oxford University Press, 1990.
6 Конвенция № 105 «Об упразднении принудительного труда». Принята 25 июня 1957 года Генеральной конференцией Международной организации труда на ее 40-й сессии. Вступила в силу 17 января 1959 года.

Россию ждет новая тюремная реформа

Программа по модернизации системы исправительных учреждений, запущенная в 2009 году, не достигла результатов. Тюрьмы и колонии не перестроены, ФСИН понесла серьезные кадровые потери. Президент поручил выработать новую концепцию реформы.

Полностью отказываться от прежней программы, вероятно, не будут. Она расписана до 2020 года, и еще есть время на то, чтобы реформа все же свершилась. Однако уже сейчас ясно, что механизм не работает. Вот почему будет создана межведомственная комиссия, которой предстоит выработать новые направления действий. Старые направления ни к чему положительному не привели. То ли не хватило денег, то ли направления были выбраны неверно. Как бы то ни было, учесть ошибки прошлого и предложить новую концепцию было решено еще в конце марта, во время встречи президента с уполномоченным по правам человека Владимиром Лукиным. На заседании Совета по правам человека, в котором примут участие представители ФСИН, Минюста, администрации президента, Генпрокуратуры, а также правозащитники и сотрудники аппарата уполномоченного по правам человека, будут рассмотрены детали провальной реформы и способы ее корректировки, пишут «Известия».

Главная задача, стоявшая перед реформаторами, состояла в наведении порядка на территории российских колоний, а также формировании системы тюрем, где содержание осужденных могло бы контролироваться сотрудниками исправительной системы, а не сообществом заключенных, как это зачастую происходит сейчас. Для выполнения поставленных целей было решено построить, как предполагалось, комфортабельные тюрьмы вместо полуразрушенных бараков нынешних колоний. К слову сказать, заключенные именно в колониях сегодня отбывают свои сроки, так как на всю Россию действует только 7 тюрем и то, по большей части, как места временного пребывания с дальнейшей пересылкой. Таким образом, лица совершившие правонарушения различной тяжести, порой оказываются в одной среде, что противоречит избранным судом условиям содержания, разницу в которых и призваны обеспечить тюрьма и колония.

В колониях же, по признанию министра юстиции Александра Коновалова, творятся ужасные вещи, — «совершенно невообразимые, о которых мы с вами даже не подозреваем», заявил министр в конце года на встрече с депутатами Госдумы. Фактически, это было признание того, что порядок и уклад в российских колониях определяется не исправительной системой, а сообществом, сформированным самими заключенными, и говорить не только о законности, но и о соблюдении элементарного порядка в сложившейся ситуации не приходится. Примером стала акция протеста в колонии № 6 Копейска, обнажившая кризис в системе ФСИН.

«Необходимо сделать абсолютно прозрачным и абсолютно подконтрольным весь процесс пребывания человека в заключении от начала до конца. Это возможно только при тюремном режиме», – высказывался тогда же Коновалов. Однако эксперты обращают внимание, что в своем стремлении сделать процесс отбытия наказания для заключенных более цивилизованным, российская исправительная система упускает из виду тот факт, что именно колонии, как форма совместного пребывания за решеткой, рассматриваются западными специалистами в числе наиболее прогрессивных. То есть европейский опыт указывает на то, что заключенные должны пребывать в организованном социальном сообществе, в то время как российские задачи формулируются напротив, исходя из необходимости отделить заключенных друг от друга и поместить их под более жесткий контроль, что возможно обеспечить только в условиях тюрьмы.

План тюремной реформы изначально предполагал развести по разным местам заключенных-рецидивистов и тех, кто впервые оказался в местах ограничения свободы за нетяжкие преступления. Для последних планировалось создание колоний-поселений. Заключенных со стажем намеревались содержать в тюрьмах. Всего предполагалось построить 721 учреждение нового типа: 58 тюрем особого режима и 180 — усиленного, 210 — общего режима для мужчин и 55 — для женщин, сообщают «Известия». Необходимые для этого по расчетам 1,8 триллиона рублей так и не были выделены и планы остались на бумаге.

Реформа обернулась для ФСИН и кадровой чехардой. По приблизительным подсчетам свыше 50 тысяч сотрудников были уволены или добровольно покинули свои рабочие места. На их место приходят люди без опыта, что сказывается на выполнении профессиональных задач. Растет коррупция и статистика правонарушений в колониях, указывают эксперты.

Не обходит стороной и проблема поддержания здоровья в местах заключения. По данным директора ФСИН Геннадия Корниенко, сейчас за решеткой находится 59 тысяч психически нездоровых людей. Это вдвое больше, чем больных, к примеру, туберкулезом. Всем им требуется медицинская помощь, как в стенах исправительных заведений, так и после их освобождения.

В России будут строить тюрьмы по масштабам соизмеримые с ГУЛАГОМ?

Поэтому, в силу того, что кредитоманы, как одна из разновидностей игроманов, стали значительным социальным слоем, которые судя по всему уже не смогут выплачивать взятые кредиты, в России в ближайшее время, по-видимому, будет планироваться значительное строительство тюрем по масштабам соизмеримых с ГУЛАГОМ. Рассчитывать на помощь государства заемщикам, прежде всего ипотечным, не стоит: накачивая ликвидностью банки, власти не обещают антикризисного пакета их должникам, которые вследствие кризиса могут остаться без работы или с урезанной зарплатой. Разъяснение ФСПП появилось в «Российской газете». Так, например, в одной только Нижегородской области выписано более 25 тыс. исполнительных листов по взысканию банковских кредитов с граждан на сумму более 2 млрд руб. Причём, это только незначительная часть от общего числа, которое лавинообразно будет увеличиваться в ближайшее время.

Церемониться с должниками ФСПП не намерена: им грозит до двух лет лишения свободы. По данным ЦБ, общая сумма кредитов, предоставленных физическим лицам на 1 сентября, составила 3880 млрд. руб. Просроченная задолженность составила 123,3 млрд руб. Между тем, по данным Росстата, задолженность по зарплате имеют сейчас 200 тыс. россиян, в большинстве секторов экономики с сентября продолжаются увольнения. Поэтому вряд ли государство будет нести ответственность за кризис, и власти вряд ли будут создавать «институт гарантий для заемщика». Но если создадут, то честные и ответственные налогоплательщики, которые не ввязывались в кредитную авантюру, будут козлами отпущения, так как именно за счёт них будут восполняться эти финансовые дыры. Это усилит кредитоманию, но уже среди тех, кто не ввязывался никогда в кредитную авантюру. Поэтому до 2017 года в строительство и благоустройство тюрем и исправительных учреждений планируется вложить 54 миллиарда рублей. Это конечно недостаточная сумма, так как рассчитана и утверждена в Федеральной целевой программе развития уголовно-исправительной системы России. По словам главы ФСИН, эта программа «уже завизирована всеми нужными людьми», она будет принята на ближайшем заседании правительства. За десять лет должны быть построены 26 новых следственных изоляторов, а также обустроены 33 тысячи дополнительных мест для заключенных. По данным сайта «Тюрьма и воля» Центра содействия реформе уголовного правосудия, самое высокое число заключенных в российских тюрьмах пришлось на 2000 год — в стране сидели 1 060 000 человек. А в разное время в заключении побывали 15 миллионов россиян. Иначе говоря, через тюрьмы и лагеря прошел каждый четвертый российский мужчина. Каждый восьмой заключенный на земле — россиянин. Так, что Россия до сих пор хранит в себе гулаговские гены и в эпоху кризиса для неё это будет не в новинку. А теперь я, как психолог попытаюсь возвратиться к психологическому анализу игромании и блефомании в эпоху кризиса (экономический анализ, как показывает анализ СМИ, тупиковый и не открывает горизонты для прогнозов, так как не учитывает особенность постмодернистской эпохи (Игры), основанной на социальных бифуркациях, нелинейностях и непредсказуемости).

В связи с этим я обозначил следующие пункты: 1. Необходимо осознать в чём истинные истоки эпидемии хронического страха инвесторов? 2. Кризис впервые проходит в условиях глобализации экономики и информационного общества (Интернет-сеть как аналог нервной системы планеты и т.п.). Такого в истории ещё никогда не было. Поэтому информация и дезинформация (в частности блеф) сильно стали влиять на экономику в режиме «здесь и сейчас». Вирус блефа и дезинформации может сразить различные экономические институты. И против этого вируса может помочь только другой вирус – блеф власть имущих. Но насколько он сильнее первого вируса. 3. Поэтому в последние дни идёт конкуренция различных блефующих субъектов (президентов, чиновников, СМИ, ориентированных экспертов и т.п.) В этом потоке блефомании, пытающейся внушить инвесторам оптимизм, у последних рассеивается внимание, и, так и остаются в состоянии осторожности и страха. Так, например, вчера японцы похвастались о своём кризисе, а сегодня уже и сами не рады. Российские СМИ (даже РБК) завели блефовую шарманку о суммарных годовых отчётах, о прибылях, но не отмечают, что всё это сошло на нет благодаря последним неделям. Страна находится в потоке оптимистических заявлений членов правительства, чиновников, банкиров по поводу роста нашей экономики. Только за последние несколько дней принято множество различных стратегий и проектов по инвестированию (проснулись, когда кризис бъёт по затылку!). Премьер и президент как ни в чём не бывало разъезжают по своим планам, принятым ещё летом (это блефовое поведение с целью внушить оптимизм нашим гражданам). И это в условиях экономической, экстремальной ситуации в стране. 4. Но реальность (сводки с мировых бирж и т.п.) отрезвляют инвесторов. 5. Инвесторы пребывают в циклическом колебании – от оптимизма после потока блефа от власть имущих, до пессимизма – после сводок с мировых бирж. И эти колебания продолжаются уже третью неделю. 6. Многие банкиры и финансисты ощущают на себе грех, вызванный тем, что сами призывали обывателей держать деньги в рублях, а сами скупили мешки долларов и сидят на них в ожидании и страхе. Между прочим, практически не одни из них ни разу во время интервью в СМИ не советовали покупать доллары, а сами это делали. 7. Пророк Шувалов сегодня сделал оптимистически-блефовое заявление, что, дескать, через три недели всё нормализуется. Этот безграмотный блеф выглядит несолидным на фоне некоторых компетентных западных экспертов. 8. Может быть этот страх имеет исключительно внутрипсихическую природу, не связанную с внешней экономической ситуации? А может быть недоверие инвесторов вызвано тем, что они сами бывшие игроманы, но страдающие постнаркотической фобией. Просто все инвесторы заразились фобией инвестирования и их надо лечить. Именно такие заявления уже стали делаться от некоторых экспертов США, дескать, смелее, не надо бояться. Один пойдёт инвенстировать, а за ним другой. Глядишь и выкарабкаемся из кризиса. 9. Волчок Фортуны в Казино мирового рынка неизвестно на чём остановится. Но игроманы берут и берут кредиты. Но выиграет только владелец этого Казино – США. Кредитование игроков, которые опять продуют эти спасательные средства, продолжается. Но прекратится это кредитование может только тогда, когда придёт осознание, что игромана необходимо изолировать от денег и перестать кредитовать потому, что он работает не на благо экономики, а благодаря обиде и желанию отыграться и вернуть проигранное.

10. Большинство СМИ прошли соответствующую обработку и перестали давать смелые и объективные (пессимистические) прогнозы по поводу кризиса. То есть прекратили заниматься пропагандой кризиса. Так, например, беловоротничковый канал РБК, лохующий своих телезрителей, всё меньше и меньше даёт мнение независимых экспертов, а всё больше агонизирующих представителей бизнеса, которые с помощью ТВ, хоть как-то хотят внушить своим клиентам оптимизм. Во многих СМИ выходят рекламные интервью агонизирующих банкиров, длефующих по поводу своих возможностей, которых по сути уже и нет. 11. И всё-таки многие недооценивают игроманию, как структуру и механизм культуры катастроф. Она будет иметь колебательный характер выигрыш – проигрыш. Но число выигрышей будет падать. Это колебания доверия к рынку. Следовательно, катастрофа. Итак, во всех сферах. Люди не желают прислушиваться к реальности, а верят в блеф, в симулякры. Но продолжают играть. Но реальность накажет. Игромания как культура катастрофы в экономике. В других сферах также кредит доверия будет меньше в религии, политике и т.п. 12. Пока с телеэкрана нас будет очаровывать «селевой поток мармелада, идущего по бутерброду с севера на восток», мы никогда не заметим истинный селевой поток краха экономики, идущего с Запада. 13. Вливание финансов в больную игроманией экономику равносильно тому, когда родители дают игроману «отыграть», проигранные семейные деньги. Идёт накачка доверия. Опять будет надуваться пузырь. 14. Люди стали опираться на свои химеры, а не на реальность. Химеры стали опорой. Опорой стало то, во что верит обманутая масса. А масса склонна верить в химеры, как в Бога. Это та же способность. Раз химера глобальна (стала брендом), значит её нужно поддерживать, а то всё рухнет. Но реальность будет бить с затылка. 15. Некоторые игроманы иногда возвращаются в реальность, но только для того, чтобы обманным путём взять кредиты и опять начать играть. 16. Люди смакуют жизнь в долг. Смакуют экстрим. Это особый кайф «выживу-не выживу». 17. Некоторые слабые игроманы не выдержали ломки и умерли так и не получив финансовых вливаний. Но некоторым блатным игроманом выделили кредиты и они опять начали играть, перепродавая свои кредиты. Игроман не прислушивается к реальности, а значит внушения Путина, направленные на то, чтобы пресечь спекуляции с деньгами не будут услышаны. 18. Мы смело проводим аналогию между кризисом на Западе с нашим кризисом. Это некорректно. У нас этот кризис будет протекать в уродливых формах (коррупция, отсутствие своих производственных мощностей, которым к счастью не грозит спад, то есть рецессия). На западе будет дефляция, а у нас инфляция. 19. Когда говорят, что нового не происходит, дескать всегда жизнь являлась игрой. Всегда в бизнесе играли. Это не верно. Таких глобальных масштабов игромания (жизнь в долг) не достигала. Игроманы стали социальным слоем, как пенсионеры. 20. Необходимо разработать комплекс мер направленных на выявление игроманов-кредитоманов, не способных выплачивать финансовый долг. 21. Очевидно, что мнение, согласно которому игроманы не виноваты в силу того, что поверили в свои возможности заработать, не правильно

22. Все игроманы мечтают о банкротстве государства и тогда им спишут долги. Не в этом ли одна из причин того, что мы идём к банкротству благодаря высокопоставленным игроманам, которым спишется долг. Они его выпляатят после значительной инфляции. По статистике многие должники перестали платить, ожидая банкротства своего банка. Но они не знают, что банк может продать своего должника другому банку. Вот когда некому будет продавать должника тогда действительно игроман будет рад. 23. Люди теряют веру. Нет инноваций. Это будет пока будут паразиты (игроманы). 24. Игромания может стать инструментом для национализации. Успешную фирму подсаживают на игру и кредиты. Она проигрывается и её национализируют. 25. Игромания – путь к «социализму». Игромания, как рыночная болезнь сама удушит капитализм. Будет национализация. Проигравший станет бедняком и будет коммунизм. 26. Даже солидный банк всегда игрок, играющий на доверии и не способный выплатить сразу всем. 27. Волчок в Казино США остановится в день выборов 4 ноября и тогда мы узнаем выигравших и проигравших. 28. В последнее время со стороны руководства наметились диктаторские установки в отношении финансовых институтов. Пока берут на испуг. Но это не срабатывает. 29. Существует вероятность, что многие скупят доллары, а США возьмёт, да его отменит. 30. Запад ещё верит в рецессию, не понимая, что это крах. Ведь происходит нечто, что в истории никогда не было. Непредсказуемость рынка на лицо и его поведение не прописано ни в каких учебниках. Так как на дворе непредсказуемая эпоха социально-экономических бифуркаций. 31. Долгая рецессия – это ещё оптимистическая установка. Самое страшное, что благодаря рецессии могут произойти социальные взрывы, катастрофы и войны. 32. Пока люди поверили в доллар, надеясь что подъём пойдёт из США. 33. США и сами не верят, что являются источником кризиса. 34. Игра в пустой доллар началась? 35. Модернисткий подход в экономике терпит фиаско, так не может прогнозировать Игру эпохи, её бифуркации. Именно поэтому у них не определённости о времени рецессии (от одного года до восьми лет). 36. Американцы – «мёртвые велосипедисты», которые продолжают рефлекторно крутить педали, а головы уже нет. 37. Россиянам необходимо осознать, что большинство ещё функционирующих предприятий у нас будут всегда убыточны и никакие кредиты им не помогут. Это бездонная бочка ненужных затрат. Не стоит поддерживать этих игроков, прибыль которых была чисто спекулятивной. Их времена ушли. Но там работают проигравшие власть имущие и их жалеют. Игроманы не нужно жалеть. Его необходимо только лечить.

психолог Рамиль Гарифуллин

Частные тюрьмы: как это работает

Монополия на применение насилия — один из фундаментальных признаков государства. Тем не менее, в последние два десятилетия в мире распространяется практика передачи тюрем в частные руки, потому что, как уверяют апологеты, это выгодно для государственных финансов, а частные корпорации умеют получать максимум при минимальных расходах. Противники указывают на сомнительную легитимность этой практики, и на сопровождающие историю частных тюрем скандалы.

Чем частная тюрьма отличается от государственной

Частной тюрьмой управляет негосударственная организация по договоренности с властями того или иного уровня, в отличие от государственного учреждения, находящегося в ведении специализированного агентства, например, ФСИН России или британской HMPS (Her Majesty’s Prison Service). Заключенные попадают туда по приговору обычного суда, по обычной процедуре и в некоторых странах и ряде штатов США содержатся в соответствии с государственными правилами. Их следует отличать от средневековых частных тюрем, которые были по-настоящему частными — заключенных направляли туда по воле феодала, и они подвергались обращению, которое тот считал подходящим.

В частных тюрьмах присутствуют государственные инспекторы, получающие зарплату из госбюджета и имеющие задачу следить за соблюдением установленных контрактом правил содержания во всех аспектах. В свою очередь, организация, отвечающая за режим, безопасность заключенных и тюрьмы в целом, получает за каждого зека соответствующую плату от государства, подневно или ежемесячно, которая компенсирует расходы тюрьмы и позволяет получить прибыль.

Как заключенные впервые попали в частные руки

Соединенные Штаты намного опередили прочие страны в создании частных тюрем — там они возникли вскоре после Войны за независимость. А после Гражданской войны в США возникла новая практика передачи заключенных под ответственность частных организаций. Дело было в том, что у плантаторов и предпринимателей, лишившихся рабов, возникла проблема недостатка дешевой рабочей силы, а государственные пенитенциарные учреждения оказались переполнены, и денег на них катастрофически не хватало. Выход был найден в Джорджии: 11 мая 1868 г. губернатор штата Томас Раджер передал компаниям William A. Fort of the Georgia и Alabama Railroad первую партию заключенных в «лизинг» — 100 афро-американцев, сроком на один год, за $2500. Получатели несли ответственность за удовлетворение базовых нужд (питание, одежда и кров) заключенных — из которых за последующий год умерло 16 человек.

С точки зрения местной администрации система себя оправдала, и в 1869 году все 393 заключенные штата были переданы частной компании Grant, Alexander, and Company для работ на строительстве железной дороги. Предполагалось, что обращение с узниками будет не хуже, чем в официальной тюрьме, но в действительности их заставляли работать до упаду, пороли кнутом и убивали, если считали нужным; следует учесть, что большинство заключенных составляли цветные. Через пять лет система стала основным источником дохода для штата; за полтора года в 1972 и 1873 гг. заключенные «заработали» для казны более $35 000. В 1876 г. три частные компании получили всех заключенных штата — счет их шел уже на тысячи — на 20 лет за плату в $500 000. «Лизинг» осужденных был запрещен в 1908 г. из-за экономического кризиса и давления общественного мнения.

Новый этап начался уже в 1980-е годы, после начала т.н. «Войны с наркотиками», объявленной президентом Никсоном еще в 1971 г. и особенно активной в 1980-90-е годы. Число одних только заключенных, получивших срок за ненасильственные преступления в сфере наркотиков, выросло с 50 000 в 1980 г. до 400 000 в 1997 г. В 1984 году начала работу первая частная компания, созданная для управления местами заключения, — Corrections Corporation of America, — когда получила в управление центр для содержания нелегальных иммигрантов в Хьюстоне. В 1986 г. корпорация сама построила новую тюрьму под названием Shelby Training Center для малолетних преступников. Эта же компания первой получила в управление тюрьму строгого режима в 1992 г. — Leavenworth Detention Center.

Более того, в 1985 году Corrections Corporation попыталась, хотя и безуспешно, получить в управление всю систему мест заключения в штате Теннесси, предложив $200 млн. Несмотря на неудачу, компания энергично развивалась в последующие годы.

К декабрю 2000 года в США насчитывалось 153 частные тюрьмы, способные вместить до 119 000 человек. Затем последовал относительный упадок: в 2011 году 85 604 человека содержались в 107 частных тюрьмах. Это лишь 3,7% от общей вместимости американских тюрем, но от общего числа заключенных — уже 9%. В некоторых штатах, например, Аризоне, эта доля доходит до 20%. Сейчас Corrections Corporation of America владеет или управляет 65 местами заключения, где могут содержаться более 80 000 человек. Среди других частных бизнесов, управляющих тюрьмами — Community Education Centers и The GEO Group, имеющая также отделения в Австралии, Великобритании, и ЮАР.

На других континентах

В других странах эта практика стала появляться лишь недавно. Первая частная тюрьма в Великобритании открылась в 1992 г., после того, как британская компания G4S выиграла тендер на управление тюрьмой; в июле 2013 г. тюрьма вернулась под управление государства. На сей момент в Англии и Уэльсе насчитывается 14 частных мест заключения, где могут содержаться 13 500 человек (около 15% тюремного населения), и еще две в Шотландии. Основные операторы в Великобритании — Sodexo Justice services (четыре тюрьмы в управлении), Serco (шесть тюрем), и, наконец, вышеупомянутая G4S — крупнейший в мире частный бизнес в сфере безопасности: доход более 7 млрд фунтов, операции в 125 странах, более 600 000 сотрудников. В 2012 году правительство страны объявило, что намерено передать в частные руки все государственные тюрьмы, что должно дать экономию в 450 млн фунтов за шесть лет.

Те же операторы активны в Австралии. The GEO Group в июне 2012 г. отмечала 20-летие своего тюремного бизнеса в этой стране, где она управляет шестью учреждениями. Serco занимается двумя тюрьмами и еще некоторым количеством центров содержания нелегальных иммигрантов. G4S — семью учреждениями, кроме того, компания имеет ряд контрактов на перевозку заключенных. Тюремное население Австралии несопоставимо с американским, как по абсолютным (29 383 человека против 2,2 млн в США), так и по относительным (130 на 100 000 населения против 716 в США) показателям, по данным на июнь 2012 г. Однако число заключенных в стране в последние десятилетия быстро растет, тюрьмы заполнены на 106%, поэтому увеличивается и число заключенных частных тюрем — на 95% в 1998-2011 гг. Места содержания нарушителей иммиграционного законодательства (в апреле 2013 г. их насчитывалось 8797 человек) полностью управляются частными компаниями.

Создание частных тюрем обсуждается также в Латвии, Германии, Японии, Чехии, России, ЮАР. Весной 2013 г. первый заместитель председателя Совета Федерации Александр Торшин уверял, что не стоит воспринимать частную тюрьму как курорт, «где сауна, девочки и канарейки в клетках». «Частная тюрьма — это вложение, — объяснял сенатор. — Собственник строит, нанимает персонал и работает по госконтракту. На нем ответственность. Не дай бог, будет нарушение контракта, с ним расторгнут соглашение и в гостиницу ее уже не переделаешь. Поэтому по строгости режима частные тюрьмы жестче, чем государственные. И в США, если у осужденного есть возможность увильнуть от частной тюрьмы и попасть в государственную, он старается это сделать».

В Израиле закон, допускавший существование частных тюрем, был одобрен парламентом в 2004 г., и компания AFI Group даже построила здание на 2000 человек. Но тюрьма так и не открылась — в 2009 г. Верховный суд Израиля признал такую практику противоречащей конституции страны. Как объяснил глава суда Дорит Бейнич, «одним из базовых правовых принципов в Израиле является то, что право на использование насилия, и, в частности, право на соблюдение уголовного законодательства путем помещения людей за решетку, является одним из основных полномочий государства. Таким образом, передача права держать людей в заключении в руки частной компании, имеющей целью извлечение прибыли, лишает само заключение изрядной доли легитимности. В результате этой потери легитимности нарушение права заключенного на свободу выходит за пределы нарушения, имманентно присущего заключению как таковому».

Аргументы за и против

Основными аргументами в пользу частных тюрем всегда были экономия и эффективность. Например, Community Education Centers получает за каждого заключенного $70 в день — это вдвое меньше, чем тратит государство на содержание заключенных в своих тюрьмах. Но тут есть хитрость — частные компании обычно оказываются принимать тяжело больных заключенных и даже отправляют заболевших обратно в государственную систему, ссылаясь на контрактные ограничения. Расходы на здравоохранение, после собственно содержания, составляют самую значительную статью расходов.

Исследование, проведенное властями штата Аризона весной 2011 г. показало, что пять из восьми частных тюрем штата в принципе не принимают заключенных «с ограниченными физическими возможностями и выносливостью» и больных тяжелыми и хроническими заболеваниями, и ни одна не принимает людей с проблемами в области умственного здоровья; кроме того, заключенные, склонные к насилию, в семь раз чаще попадали в тюрьмы, управляемые штатом, а виновные в тяжких преступлениях — втрое чаще. Иначе говоря, частные тюрьмы стараются выбрать самых здоровых и простых в обращении заключенных, что позволяет расходовать меньше на медобслуживание и, таким образом, показывать хорошие финансовые результаты. И несмотря на это, согласно тому же исследованию, в некоторых случаях расходы на каждого заключенного в частной тюрьме среднего режима (то, что называется medium-security) в 2009 г. были на $1679 в год выше, чем в аналогичной тюрьме, управляемой штатом.

Далее, частные тюрьмы вовсе не свободны от недостатков, свойственных традиционным тюрьмам. Возьмем пример британской тюрьма Ashfield, открывшейся в 1999 г., первой частной тюрьма в Британии для несовершеннолетних преступников: в первые же годы там начались волнения, пошли сообщения о некомпетентности управленцев, и в 2003 г. государству пришлось перевести оттуда всех заключенных. Впрочем, после улучшения условий содержания и менеджмента тюрьма осталась частной. Заведение под названием Oakwood, крупнейшая частная тюрьма в Британии, — она открылась в апреле 2012 г. под управлением G4S, и содержит 1600 заключенных — оказалась в центре скандала в начале октября 2013 г., когда BBC сообщила, ссылаясь на доклад инспектората тюрем по результатам неожиданной проверки, что тюрьма управляется из рук вон плохо, в частности, менеджмент оказался совершенно неспособен справиться с проблемой наркотиков — по словам одного из заключенных, «наркотики получить легче, чем мыло».

Но есть и более фундаментальные возражения против концепции как таковой. Помимо юридической двусмысленности, — о ней говорил глава Верховного суда Израиля, — в ней присутствует имманентный конфликт интересов. А именно, между необходимостью извлекать прибыль, что требует строгого отношения к расходам и экономии, с одной стороны, и, с другой, социальной ответственностью, т.е. необходимостью следовать современным принципам государственного наказания — соблюдением прав заключенных, содержанием их в гуманных условиях, стремлением к исправлению преступников, наконец, предотвращению повторных нарушений закона.

«Правозащита» требует выпустить из тюрем России преступников в разгар пандемии​​​​​​​

В среду, 18 марта, стало известно, что крупные правозащитные организации Евросоюза, России и стран СНГ обратились в Совет Европы (СЕ) и Всемирную организацию здравоохранения (ВОЗ) с призывом разработать методы по защите от эпидемии коронавируса людей, отбывающих наказание в тюрьмах. Самой эффективной профилактической мерой они называют временное или полное освобождение заключенных, не представляющих опасности для общества, по их мнению.

«Коронавирусная амнистия» для рецидивистов

Что интересно, подобный метод уже применили в Иране, где подтверждено почти 18,5 тыс. случаев заражения опасным вирусом. Всего на свободу выпустили 85 тыс. человек, но эта цифра вскоре может увеличиться. Оппозиция и правозащитники приводят Иран в пример, но при этом не учитывают либо сознательно умалчивают о строгости иранского законодательства. Например, за кражу преступнику отрезают палец или руку — в зависимости от тяжести проступка, а за третий случай воровства сажают на пожизненное — независимо от тяжести преступлений.

В европейских же странах, в том числе и в России, пошли другим путем и предпочли декриминализовать ряд преступлений легкой и средней тяжести. Так, с 2016 года правонарушителю за нанесение легких побоев могут назначить штраф до 40 тысяч рублей или год принудительных работ. Уголовная ответственность наступает только в том случае, если человек совершает преступление неоднократно.

Учитывая этот небольшой, но важный нюанс можно сделать обоснованный вывод, что в России большинство неопасных для общества правонарушителей и так находится на свободе. Наказание в тюрьмах же отбывают либо те, кто совершил тяжелые и особо тяжелые преступления, либо те, для кого преступность стала образом жизни. Вероятно, именно их призывают освободить правозащитники? В условиях эпидемиологической угрозы тысячи «профессиональных» преступников станут огромной проблемой для общества и страны.

Путь к хаосу

Важно, что на этот аспект обратили внимание даже в США, где самая высокая в мире доля заключенных по отношению к населению — на 100 тысяч американцев приходится 655 сидящих в тюрьме преступников. Для сравнения, в России на 100 тысяч граждан приходится только 363 заключенных. То есть разница почти двойная.

Высокая численность заключенных в США, как и в Иране, также обусловлена крайне строгим законодательством с огромными сроками наказания. Но если в Иране допускаются телесные наказания как альтернатива заключению, то в США преступника наказывают только тюрьмой.

В отдельных штатах, таких как Огайо и Калифорния, уже поддались давлению правозащитников и начали выпускать преступников. При этом полиции даются указания не задерживать за совершение «незначительных» преступлений. Например, в городе Форт-Уэрт разрешили вандализм и кражи на сумму до 100 долларов, а в Филадельфии полиции приказали не реагировать на угоны автомобилей. Телеведущий Fox News Такер Карлсон назвал происходящее прямым путем к хаосу.

Защита от правозащитников

Именно такой «путь к хаосу» предложили России правозащитники из «Агоры», «Руси сидящей» и других НКО, когда обратились в ВОЗ с просьбой поспособствовать массовому освобождению преступников в стране.

Учитывая тот факт, что члены этих организаций регулярно приводят в пример пенитенциарные и судебные системы западных стран, в том числе и США, они не могут не знать, к каким последствиям приведет массовое освобождение заключенных. Следовательно, они сознательно пытаются добиться дестабилизации ситуации в России, что в условиях угрозы эпидемии коронавируса может привести к тысячам жертв.

Так следует ли в принципе рассматривать людей, ставящих свои политические цели выше людских жизней, как правозащитников? Куда уместнее искать способы спасти россиян от таких «защитников», пока они не нашли новых способов подтолкнуть страну к хаосу.