Проблемы реализации уголовной ответственности

Проблемы уголовной ответственности юридических лиц

⇐ ПредыдущаяСтр 8 из 21

Одной из последних тенденций в сфере совершенствования мер борьбы с преступностью, особенно коррупционной и экономической направленности, можно назвать посыл к конструированию в отечественном законодательстве института уголовной ответственности юридических лиц.

Важной формой противодействия преступности является уголовная ответственность юридических лиц. Однако большинство российских ученых возражают против концепции корпоративной уголовно-правовой ответственности. Споры о целесообразности введения в отечественное уголовное законодательство института уголовной ответственности юридических лиц ведутся еще с начала 1990-х гг. Этот институт предусматривался предварительными проектами Уголовного кодекса РФ, на основе которых был подготовлен действующий Кодекс. Однако законодательно вопрос не решен до сих пор.

За рубежом, например в Англии, Бельгии, Дании, Финляндии, Франции и США, уголовная ответственность юридических лиц давно стала реальностью. Некоторые ученые предлагают последовать примеру зарубежных стран и признать в отечественном уголовном законодательстве возможность привлечения юридических лиц к уголовной ответственности за уголовные правонарушения (Волженкин Б.В. Уголовная ответственность юридических лиц. — СПб., 1998. С.36). Они полагают, что деятельность таких юридических лиц представляет угрозу обществу, которое необходимо оградить от их влияния посредством уголовно-правового инструментария.

Так, Н.Ф. Кузнецова еще в 1992 году писала: «Первый вопрос, который при этом возникает: соответствует ли уголовная ответственность юридических лиц принципам личной и виновной ответственности? Очевидно, что не соответствует. Более же высокие штрафные санкции и возможность закрытия предприятия, о которых говорят как о достоинствах уголовной ответственности юридических лиц, вполне достижимы в ходе реализации гражданско-правовых санкций. За коллективной ответственностью юридического лица вполне могут скрываться истинные виновники преступления» (Кузнецова Н.Ф. Цели и механизмы реформы Уголовного кодекса // Гос-во и право. 1992. №6. С.82).


По мнению Б.В. Волженкина, «следует различать субъект преступления и субъект уголовной ответственности. Преступление как общественно опасное противоправное и виновное деяние может совершить только физическое лицо, обладающее сознанием и волей. Именно такое деяние, содержащее все признаки соответствующего состава преступления, является основанием уголовной ответственности. А вот нести уголовную ответственность за такие деяния могли бы не только физические лица, но при определенных условиях и юридические лица. Следовательно, задача состоит в том, чтобы определить условия, при которых юридическое лицо будет нести уголовную ответственность за преступление, совершенное физическим лицом. Такими условиями могли бы быть следующие положения. Действие (бездействие) совершено: 1) с ведома юридического лица (его органа управления) или было им санкционировано; 2) в пользу (интересах) юридического лица (при умышленной преступной деятельности); 3) субъектом, уполномоченным юридическим лицом» (Волженкин Б.В. Преступления в сфере экономической деятельности (экономические преступления). — СПб., 2002.С.109).

В последнее время позиция представителей российской науки уголовного права в отношении корпоративной ответственности меняется. Н.И. Пикуров, например, пишет: «При разработке проекта российского УК также было высказано предложение установить уголовную ответственность юридических лиц, в связи с чем была сформирована специальная глава в Общей части Кодекса. Однако против установления такой ответственности высказалась значительная часть ведущих специалистов уголовного права. При этом основным аргументом стала невозможность согласования института уголовной ответственности юридических лиц с принципами вины и основными целями уголовного наказания. Тем не менее, существуют многочисленные примеры зарубежной практики возложения уголовной ответственности (уголовного наказания) на организации, с ведома или по прямому волеизъявлению которых совершаются отдельные преступления (например, экологические, коррупционные, в сфере противодействия терроризму), не говоря уже о том, что не только юридические лица, но и государства по международному уголовному праву (например по Статуту Международного уголовного суда) могут быть субъектами ответственности за совершение преступлений против мира и человечности» (Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный). 2-е изд. / Под ред. А.И. Чучаева. — М., 2010).

Таким образом, представители российского уголовного права начинают склоняться к возможности введения корпоративной ответственности.

Как видим, в российских государственных органах существует неоднозначное отношение к институту уголовной ответственности. При таких обстоятельствах зарубежный опыт представляет особый интерес. Очевидно, имеет смысл исследовать опыт иностранных государств, где этот институт показал свою эффективность. Имеется возможность отобрать наиболее удачные модели корпоративной ответственности, решить вопросы зависимости ответственности организаций от осуждения индивида, изучить проблемы, возникающие в процессе уголовного преследования организаций.

Организацией статуса субъекта преступления являются специфичные в таких случаях причинная связь и вина. Организация делегирует своему управляющему органу принятие и исполнение стратегических и оперативных решений, такие решения и основанное на них поведение по своей юридической сути являются решениями и поведением организации, соответственно, именно организация и должна нести юридическую ответственность.

Однако Следственный комитет РФ выработал собственную позицию по данному вопросу и опубликовал проект Федерального закона «О внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с введением института уголовно-правового воздействия в отношении юридических лиц» (URL: http:// www.sledcom.ru/ discussions/ ?SID=1273).

Данный законопроект тяготеет к компромиссному варианту -предпринимает попытку внедрить в российское уголовное законодательство способы применения мер уголовно-правового характера к юридическим лицам, которые в судебном порядке признаны причастными к совершению преступления. При этом он не удовлетворяет целям и задачам уголовного права, ибо при технических изъянах в нем отсутствуют системные изменения в уголовном праве России, что в дальнейшем неизбежно потребует коренного пересмотра подходов к основным понятиям и даже институтам уголовного права, не говоря уже о проблемах процессуального характера и внесении изменений в уголовно-процессуальное законодательство.

В нашей стране хорошо развит и активно используется институт административной ответственности, который в полной мере может быть применен судом и к юридическим лицам. И нельзя согласиться с пояснительной запиской к законопроекту, в которой сказано, что имеющиеся в распоряжении правоприменителя административно-правовые инструменты непригодны для решения задач по защите общества от противоправной деятельности юридических лиц.

Административно-правовое воздействие предполагает достаточно широкий спектр мер, применимых к юридическому лицу, начиная от предупреждения или административного штрафа и вплоть до административного приостановления деятельности данного лица сроком до 90 суток, что сопоставимо с лишением свободы физического лица на непродолжительный срок.

Более того, в соответствии с ч.2 ст.61 ГК РФ юридическое лицо может быть ликвидировано по решению суда принудительно «в случае допущенных при его создании грубых нарушений закона, если эти нарушения носят неустранимый характер, либо осуществления деятельности без надлежащего разрешения (лицензии), либо запрещенной законом, либо с нарушением Конституции Российской Федерации, либо с иными неоднократными или грубыми нарушениями закона или иных правовых актов, либо при систематическом осуществлении некоммерческой организацией, в том числе общественной или религиозной организацией (объединением), благотворительным или иным фондом, деятельности, противоречащей ее уставным целям, а также в иных случаях, предусмотренных настоящим Кодексом» (Волженкин Б.В. Преступления в сфере экономической деятельности (экономические преступления). — СПб., 2002 с.110). В данном случае можно провести аналогию со смертной казнью физических лиц, на применение которой в России наложен мораторий.

Важнейшей проблемой в аспекте уголовной ответственности юридических лиц было и остается признание юридического лица субъектом уголовного права. Данная категория является одним из четырех обязательных элементов преступления (субъект, субъективная сторона, объект, объективная сторона). Ведь уголовно-правовое воздействие на лицо, виновное в совершении преступления, допустимо лишь при наличии всех элементов. Данное требование выступает в том числе и гарантией от объективного вменения, т.е. применения уголовно-правовой репрессии при наличии трех и менее элементов преступления в деянии лица, пусть даже и юридического, но привлекаемого к уголовной ответственности.

Категория «субъект преступления» порождает ряд вопросов, значимых для применения уголовно-правового воздействия. Кто и на основании каких исследований будет определять вменяемость юридического лица, привлекаемого к уголовной ответственности; с какого возраста наступает уголовная ответственность в отношении юридических лиц; каким образом будет решаться вопрос о покушении на совершение преступления со стороны юридического лица; могут ли несколько юридических лиц совершить преступление в соучастии ; каким образом учитывать и как повлияет рецидив преступлений со стороны юридического лица (ведь к юридическому лицу не предполагается применять уголовное наказание); каков будет уголовно-процессуальный статус юридического лица; необходимо ли обязательное участие защитника в уголовном деле по обвинению юридического лица в совершении преступления, если данное лицо не может осуществлять свою защиту в связи с несостоятельностью (банкротством) или юридическое лицо зарегистрировано за рубежом, а осуществляет свою деятельность на территории России с привлечением российского капитала? (Никифоров А. Юридическое лицо как субъект преступления // Уголовное право. 2000. №2. С.76).

Совершенно очевидно, что применение мер уголовно-правового характера к юридическому лицу становится возможным при условии признания его субъектом уголовного права. Сегодня предпринимается попытка обойти этот значимый для уголовного права момент за счет применения к юридическому лицу не уголовного наказания, а мер уголовно-правового характера, которые формально к уголовным наказаниям не относятся, но являются, по сути, мерами уголовного принуждения со стороны государства (уголовной санкцией).

Единственным решением проблемы введения уголовной ответственности юридических лиц на территории России должна стать системная переработка российского уголовного закона с учетом имеющихся теоретических разработок и практики применения данного института. Если действительно назрела необходимость уголовной репрессии в отношении юридических лиц, в чем мы сильно сомневаемся, то нужно привести в соответствие законодательные положения. К примеру, признать юридическое лицо субъектом уголовного права, а не вставлять в закон обрывки фраз, которые никак не связаны с другими положениями законодательства Российской Федерации. Кстати, уже имеется подобный негативный опыт, например институт досудебного соглашения о сотрудничестве между сторонами обвинения и защиты (Арбузов С.С, Кубанцев СП. О перспективе введения в России института уголовной ответственности юридических лиц // Журнал российского права. 2012. №10. С.99).

Введение института уголовной ответственности юридических лиц требует решения проблемы определения субъективной стороны преступления — психического отношения преступника к совершенному им деянию и его общественно опасным последствиям.

На основании ст.5 УК РФ лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина. В российском уголовном праве ответственность предусматривается за умышленные и неумышленные преступления, которые совершаются с прямым или косвенным умыслом, а также по легкомыслию или небрежности. Для применения уголовно-правового воздействия к лицу, совершившему преступление по неосторожности, необходима специальная оговорка в соответствующей статье Особенной части УК РФ (Арбузов С.С, Кубанцев СП. О перспективе введения в России института уголовной ответственности юридических лиц // Журнал российского права. 2012. №10. С.102).

Следовательно, применение мер уголовно-правового характера к юридическому лицу должно быть обусловлено той или иной формой вины в отношении инкриминируемого деяния. Однако способностью осознавать и контролировать свои действия обладает только человек. Получается, что согласно законопроекту юридическое лицо будет претерпевать негативные последствия уголовно-правового характера за действия другого (физического) лица. И здесь еще один камень преткновения — соблюдение принципа личной уголовной ответственности, предполагающего, что лицо не должно отвечать за поступки, совершенные другими лицами.

Обратившись к зарубежному опыту, можно увидеть, что государства, в которых на законодательном уровне признана уголовная ответственность юридических лиц, используют подходы, основанные на одном из вариантов так называемой теории отождествления, т.е. когда юридическое лицо отождествляется с физическим лицом.

Проблема вменяемости (невменяемости) юридического лица является ключевой в вопросе привлечения юридического лица к уголовной ответственности за действия физического лица, которое в установленном законом порядке было признано невменяемым на момент совершения преступления и к которому применены принудительные меры медицинского характера. Если воля физического лица суть воля лица юридического, то к последнему также необходимо применить меры медицинского характера.

Вопросы для повторения

1. Какие суждения относительно понятия уголовной ответственности высказываются в юридической литературе?

2. Что означает выражение «уголовная ответственность как вид социальной ответственности»?

3. В чём заключаются социальные основания уголовной ответственности?

4. Что означает выражение «уголовная ответственность как вид юридической ответственности»?

5. Что означает понятие «правовые основания уголовной ответственности»?

6. В каком соотношении уголовная ответственность находится с иными мерами уголовно-правового воздействия?

7. По каким критериям дифференцируется уголовная ответственность?

8. Что означает реализация уголовной ответственности?

9. В каком соотношении находятся понятия «привлечение к уголовной ответственности» и «привлечение в качестве обвиняемого»?

10. В чём заключаются проблемы решения вопроса об уголовной ответственности юридических лиц?

Резюме по теме

Уголовная ответственность – это вид юридической ответственности, заключающийся в предусмотренном УК ограничении прав и свобод лиц, виновных в совершении преступления».

Начальным моментом привлечения к уголовной ответственности является привлечение лица в качестве обвиняемого.

Начальным моментом реализации уголовной ответственности является вступление в законную силу обвинительного приговора суда.

Поскольку решение вопроса об уголовной ответственности является конечной целью правового регулирования конфликтных (социально-правовых) ситуаций, возникающих в связи с обнаружением признаков преступления, поскольку механизм её наступления аналогичен механизму правового регулирования в уголовном судопроизводстве.

Уголовно-правовое отношение, которое возникает в случае признания лица виновным в совершении преступления, является результатом правового урегулирования конфликтной (социально-правовой) ситуации, возникаюшей в связи с обнаружением признаков преступления

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:

«Основные проблемы и необходимость привлечения юридического лица к уголовной ответственности».

Практика последних лет показывает, актуальность проблемы привлечения к ответственности юридических лиц во многом возросла, так как в Российском законодательстве эта отрасль Гражданского права находиться на этапе развития. Для начала, мне бы хотелось перейти к истории вопроса. На сегодняшний день, в Гражданском кодексе РФ положения о юридических лицах достаточно проработаны и развиты по сравнению с гражданскими кодексами 1964 и 1922 гг. Появилось значительное количество новых организационно-правовых форм юридических лиц, подробно расписаны положения об их учреждении, взаимодействии между собой участников, формировании уставного капитала. Все это предопределено новыми реалиями рыночной экономики, при которой для эффективного ведения предпринимательской деятельности необходимо объединение капиталов, что возможно реализовать зачастую только созданием самостоятельного хозяйствующего субъекта – юридического лица. Начиная с 1999 г. действует второй (после Закона РФ от 27 декабря 1991 г. N 2118-1 «Об основах налоговой системы в Российской Федерации») документ, регулирующий привлечение юридических лиц к административной ответственности за совершение налоговых правонарушений. Это свидетельствует о том, что административная ответственность юридических лиц имеет тенденцию к более тщательному законодательному закреплению. Вместе с тем, очевидна необходимость критического анализа законодательства о юридических лицах с целью его усовершенствования, так как оно было сформировано в условиях пост советской экономики, в период перехода от плановой экономики к рыночной, в тот момент, не до конца было рассмотрено и проанализировано само понятие юридического лицо, из-за отсутствия какого-либо опыта деятельности в таких условиях. Законодательство базировалось только на опыте зарубежных стран, но до этого еще ни разу не применялось на практике в Российской Федерации, ввиду этих обстоятельств, проблема привлечения к ответственности юридических остается актуальной и до конца не исследованной. В своем докладе мне бы хотелось осветить две наиболее важные проблемы в отношении привлечения юридического лица к ответственности:

1)Возможность привлечения юридического лица к уголовной ответственности наравне с физическим лицом.

Для того чтобы рассуждать на эту тему стоит проанализировать сущность юридического лица. Дискуссионность этой правовой теории вытекает именно из сущности юридического лица, так как ответственность юридических лиц характеризуют традиционные признаки состава правонарушения (объект, объективная сторона, субъект, субъективная сторона). Однако они обладают существенными особенностями, отличающими их от аналогичных признаков, характеризующих состав правонарушения, совершаемого физическими лицами. Ведь Согласно ГК РФ если юридическое лицо признается субъектом ответственности за деликт, то одним из условий наступления гражданско-правовой ответственности является вина того, кто причиняет вред, под которой понимается психическое отношение лица к своему противоправному поведению и его последствиям. Анализ существующих теорий юридического лица позволяет сделать вывод об отсутствии у последнего сознания и воли, поэтому возложение на юридическое лицо обязанности возместить причиненный вред является мерой защиты, а не мерой ответственности. Указанное классическое понимание (сознания или воли), а так же вины применимо только к физическим лицам. Возникает вопрос, какие же виды ответственности могут применяться по отношению к юридическому лицу, ввиду отсутствия у него основного признака состава правонарушения? На сегодняшний день, мерой ответственности применительно к юридическим лицам может служить только административное наказание. Наиболее распространенным видом административного наказания, применяемого к юридическим лицам, если рассматривать судебную практику, остается штраф, исчисляемый как в абсолютном, так и в относительном размере. Возможно, также применение таких мер, как предупреждение, возмездное изъятие орудия совершения или предмета административного правонарушения, их конфискация (ст. 3.2 КоАП). Административная ответственность юридических лиц — это применение к организациям, обладающим соответствующей административной правосубъектностью, административных наказаний за неисполнение или ненадлежащее исполнение установленных государством правил, норм и стандартов с целью государственного осуждения противоправной деятельности, обеспечения выполнения возложенных на них обязанностей, предупреждения правонарушений. На мой взгляд, практика привлечения юридического лица только к административной ответственности, является устарелым форматом правовых отношений в предпринимательстве, так как на сегодняшний день Россия работает в основном на мировом бизнес рынке и для развития благоприятных предпринимательских отношений, следует ввести институт уголовной ответственности юридических лиц.

Возникает вопрос, как же будет выглядеть ответственность юридического лица в уголовном праве? Может ли быть юридическое лицо субъектом преступления? И что же мешает привлекать юридическое лицо к уголовной ответственности на ровне с физическим?

Мешает, прежде всего, восприятие, по традиции связывающее уголовную ответственность только с юридическим лицом. Сама концепция (конструкция) уголовной ответственности юридического лица имеет «привкус» чего-то искусственного, напоминающего юридическую фикцию (вымысел).

Недаром в странах общего права (Великобритания, США и др.) корпорация (синоним юридического лица) именуется «artificial person», что в буквальном переводе означает «искусственное лицо», или «person at law»- «лицо по закону» (а не по естеству вещей).

Для того чтобы разобраться как же ввести эту конструкцию в российское уголовное право, стоит обратиться к зарубежному законодательству.

Например, в английском уголовном праве корпорация является самостоятельно действующим или бездействующим лицом, юридически отличающимся от ее членов. Согласно Закону о толковании правовых терминов указание на лицо при формулировании составов тех или иных преступлений подразумевает также и корпорацию, если иное прямо не предусмотрено законом. В английской судебной практике никогда не возникало сомнений в том, что члены корпорации, ее служащие не могут укрыться от ответственности «за спиной» корпорации. Согласно английскому праву аналогично физическим лицам к уголовной ответственности могут быть привлечены корпорации, такие как инкорпорированные компании, публичные корпорации или органы самоуправления. В отличие от корпорации не инкорпорированное объединение (такими в английском праве называют объединения без прав юридического лица, без статуса корпорации), например, товарищество, профсоюз или клуб, не является самостоятельным юридическим лицом, отличным от своих членов. По общему правилу, организации без статуса корпорации не могут быть привлечены к уголовной ответственности, за исключением случаев, установленных статутным правом.

Идея о том,что корпорация должна нести уголовную ответственность, в английском праве получила признание с середины 19 века, когда суды стали выносить решения о признании корпораций виновными в нарушении статутных обязанностей, а затем и за ненадлежащее совершение правомерных действий, результатом которых явилось создание опасности или неудобств обществу. И с 1944 г. стало возможным привлекать корпорацию к уголовной ответственности как исполнителя или соучастника любого преступления независимо от наличия mens геа (виновной воли, т.е. вины). Таким образом, в английском уголовном праве провозглашен принцип без виновной ответственности корпораций, т.е. когда установлен сам факт нарушений закона и не требуется доказательства вины правонарушителя.

Что касается вопроса об объективной стороне преступления, совершенного юридическим лицом, то в английском законодательстве используется принцип идентификации. Суть этого принципа состоит в том, что действие (или бездействие) и психическое состояние высших должностных лиц корпорации (контролирующих служащих) определяется как действие и психическое состояние корпорации. В тех случаях, когда преступление совершено должностным лицом, корпорация отвечает как исполнитель, если же служащий выступал в качестве соучастника — корпорация подлежит ответственности как соучастник.

Так же хотелось бы рассмотреть уголовная ответственность юридических лиц в странах романо-германской правовой системы:

а) она наступает только за действия законных органов корпорации;

г) ответственность наступает перед третьими лицами и обосновывается перед участниками.

При отсутствии такого правового инструмента невозможна также и репатриация нажитого на территории РФ преступного капитала, выведенного за рубеж и поставленного на баланс иностранной организации, так как в условиях действия принципа самостоятельной уголовной правосубъектности юридических лиц для истребования этого имущества и передачи его потерпевшему либо конфискации необходимо решение российского суда, устанавливающего вину этой организации (а не физического лица) в транснациональном преступлении.

Процедура экстерриториального уголовного преследования юридических лиц предусмотрена законодательством большинства стран с развитой правовой системой.

Если обратиться к Зарубежной судебной практике, то на основании Закона США «О коррупции за рубежом» (Foreign Corrupt Practices Act) только в 2011 году министерством юстиции США.

Комиссией США по ценным бумагам и биржам и Федеральным бюро расследований было произведено около 140 уголовных расследований в отношении компаний по фактам дачи взяток в различных странах мира. К уголовной ответственности привлечены такие крупные корпорации, как Siemens (сумма штрафа составила около 2 млрд. долл.), Halliburton (примерно 600 млн. долл.), Daimler (около 200 млн. долл.).

За дачу взяток на территории России на сумму около 3 млн. евро к уголовной ответственности привлечена компания ЗАО «Мерседес-Бенц Рус», которой приговором суда федерального округа Колумбия назначено наказание в виде штрафа 27,36 млн. долл.

Аналогичные положения содержит Закон Великобритании «О взяточничестве» (Bribery Act).

И это толь один из аспектов, по которому можно сделать вывод, что Российское законодательство нуждается в введении уголовной ответственности по отношению юридическим лицам, решить вопрос необходимо еще по тому, что раньше основной задачей выступало формированиеи развитие конструкции юридического лица, приоритетное значение имели функции объединения лиц и капиталов, сейчас в связи с тем, что юридическая наука не стоит на месте основной задачей и предназначением юридического лица становится перенесение тяжести ответственности с учредителей и генерального этого юридического лица на само юридическое лицо.

Так же основным болезненным вопросом в плане ответственности юридического лица является коррупция в сфере предпринимательства ее мы рассмотри далее.

2)Привлечение к ответственности юридического лица как основной рычаг в борьбе с коррупцией.

Хотелось бы затронуть еще одну актуальную проблему, как коррупционные правонарушения совершающиеся в сфере предпринимательской деятельности в интересах юридических лиц. На практике показано, что наиболее часто выявляются правонарушения, связанные с передачей денежных средств за освобождение юридических лиц от административной ответственности, за обеспечение победы по итогам участия юридического лица в конкурсных процедурах тендерах (в том числе при размещении заказов для государственных и муниципальных нужд), за оказание юридическим лицам преференций в ходе реализации должностными лицами разрешительных и контрольных функций. В связи с этим важной антикоррупционной мерой является привлечение к ответственности юридические лица. учредительными док

Волженкин Б.В. Уголовная ответственность юридических лиц. — СПб., 1998. — С. 15..

. Уголовное право зарубежных государств Общая часть / Под ред. И.Д. Козочкина. — М., 2003.-С. 46..

Уголовный Кодекс Федеративной Республики Германии © Издательство «Юридический центр Пресс», 2003

«ЭЖ-Юрист», 2012, N 30 ,Текст документа

Уголовная ответственность юридических лиц И. Оськина А. Лупу

Статья: Есть ли душа у юридического лица. Корпорации должны нести уголовную ответственность наравне с физическими лицами (Смирнов Г.) («Юрист спешит на помощь», 2014, N 8) {Консультант Плюс}

Проблема уголовной ответственности юридических лиц

Богданов Е.В., доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой гражданского права РПА Минюста России.

В представленной статье обоснована позиция о недопустимости очеловечивания юридического лица, наделения его волей, виной и др. и в этой связи о невозможности привлечения к уголовной ответственности юридических лиц.

Ключевые слова: юридическое лицо, уголовно-правовая ответственность, вина юридического лица, воля юридического лица.

Следственный комитет РФ на своем сайте опубликовал проект Федерального закона «О внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с введением института уголовно-правового воздействия в отношении юридических лиц» и пояснительную записку к данному проекту. В соответствии с проектом предлагается дополнить раздел VI УК РФ «Иные меры уголовно-правового характера» главой 15.2 «Меры уголовно-правового характера в отношении юридических лиц». Таким образом, проблема уголовной ответственности юридических лиц из области теоретических дискуссий начинает утверждаться на практике.

Следует отметить, что в некоторых странах уголовная ответственность юридических лиц уже установлена, например во Франции, Дании, Бельгии, Канаде, Норвегии, США и др. Об установлении уголовной ответственности юридических лиц говорится в ряде международно-правовых актах. Например, в Конвенции ООН против коррупции от 31 октября 2003 г.; в Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности от 15 ноября 2000 г.; в Конвенции Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию (ETS N 173) от 27 января 1999 г.

В пояснительной записке Следственный комитет РФ отмечает, что «мировые стандарты противодействия преступности юридических лиц диктуют необходимость внедрения института ответственности юридических лиц за причастность к преступлению именно в уголовное законодательство. В частности, Российская Федерация присоединилась к Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности, к Конвенции ООН против коррупции и к Конвенции об уголовной ответственности за коррупцию, которые предусматривают обязанность государств-участников ввести уголовную ответственность юридических лиц за причастность к определенным видам преступлений».

Однако Следственный комитет РФ в пояснительной записке, на наш взгляд, непозволительно вольно толкует соответствующие нормы международно-правовых актов. Так, согласно ст. 10 Конвенции ООН против транснациональной и организованной преступности «каждое государство-участник принимает такие меры, какие, с учетом его правовых принципов, могут потребоваться для установления ответственности юридических лиц за участие в серьезных преступлениях, к которым причастна организованная преступная группа… При условии соблюдения правовых принципов государства-участника ответственность юридических лиц может быть уголовной, гражданско-правовой или административной». Аналогичное по содержанию правило содержится и в ст. 26 Конвенции ООН против коррупции. В ст. 18 Конвенции Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию говорится об ответственности юридических лиц, но в связи с совершением уголовных правонарушений физическими лицами. При этом характер ответственности не уточняется. Следовательно, в соответствии с правовыми принципами Российской Федерации данная ответственность может быть как гражданско-правовой, так и административно-правовой.

Как видно, в указанных международно-правовых актах вопрос об уголовной ответственности юридических лиц должен быть решен с учетом правовых принципов государства-участника. Согласно же ст. 19 УК РФ уголовной ответственности подлежит только вменяемое физическое лицо, достигшее соответствующего возраста. Таким образом, только физические лица могут быть субъектами уголовной ответственности по уголовному законодательству Российской Федерации. У России нет обязанности по установлению уголовной ответственности юридических лиц.

Естественно, Следственный комитет РФ знает содержание ст. 19 УК РФ и с тем, чтобы «обойти» данную норму предпринимает попытку названым выше проектом Федерального закона ввести институт уголовно-правового воздействия в отношении юридических лиц, но как бы без привлечения их к уголовной ответственности. Однако в действительности содержание проекта Закона и пояснительной записки таково, что речь идет именно об уголовной ответственности юридических лиц. Данный вывод вытекает на основе анализа проекта Закона и пояснительной записки.

Прежде всего раздел VI УК РФ «Иные меры уголовно-правового характера» предусматривает следующие меры воздействия: 1) принудительные меры медицинского характера, являющиеся мерами государственного принуждения, назначаемые судом на основании медицинского заключения лицу, совершившему общественно опасное деяние и нуждающемуся в медико-психиатрической помощи <1>; и 2) конфискация имущества, применяемая к субъекту преступления на основании обвинительного приговора (ст. 104.1 УК РФ), то есть как следствие привлечения физического лица к уголовной ответственности.

<1> Сверчков В.В. Комментарий ст. 97 УК РФ // Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. В.Т. Томина, В.В. Сверчкова. 6-е изд. М., 2010. С. 313.

Таким образом, к каким-либо «причастным» субъектам указанные меры уголовно-правового характера не применяются: родителей не направляют на принудительное лечение в связи с преступлением, совершенным их ребенком, точно также не конфискуют имущество сына за преступление, совершенное отцом. Принцип индивидуализации уголовной ответственности еще никто не отменял <2>.

<2> Иванов А.А. Индивидуализация юридической ответственности. Правовые и психологические аспекты. М., 2003. С. 130 — 149.

В проекте Закона и пояснительной записке Следственного комитета РФ очень часто используются следующие термины: «преступность юридического лица»; «участие в преступном событии юридического лица, воля которого направлена на достижение преступного результата»; «введение уголовной ответственности юридических лиц за причастность к отдельным видам преступлений»; «обвиняемое юридическое лицо»; «уголовное преследование юридических лиц за причастность к преступлению»; «подсудимое юридическое лицо»; «осужденное юридическое лицо»; «судимость юридического лица».

Весь этот терминологический набор свидетельствует лишь об одном — о желании Следственного комитета РФ ввести уголовную ответственность юридических лиц, закамуфлировав под иные якобы меры уголовно-правового воздействия. Поэтому есть необходимость проанализировать теоретические основы самой возможности привлечения юридических лиц к уголовной ответственности.

Сторонники уголовной ответственности юридических лиц в качестве одного из аргументов указывают на то, что субъекты права называются лицами — физическими или юридическими. И если физическое лицо привлекается к уголовной ответственности, то почему лицо юридическое такой же ответственности не подлежит. В этой связи А.С. Никифоров утверждает, что под личной ответственностью надо понимать не только ответственность физического, но и юридического лица <3>. Уравняв эти правовые категории, А.С. Никифоров впоследствии высказался за признание юридического лица субъектом преступления <4>.

<3> См.: Никифоров А.С. Юридическое лицо как субъект преступления // Государство и право. 2000. N 8. С. 18.
<4> См.: Там же. С. 26 — 27.

Сторонники признания юридического лица субъектом преступления наделяют его всеми характеристиками, присущими только человеку: волей, виной, мотивацией и пр. Так, Н. Егорова в этой связи утверждает: «Вина юридического лица в преступлении, связанном с коррупцией по своим форме и содержанию, должна быть равнозначна вине соответствующего должностного лица или другого служащего. Попытка построения особой, отличной от «человеческой» конструкции вины юридического лица в совершении преступления может привести к объективному вменению» <5>.

<5> Егорова Н. Уголовная ответственность юридических лиц за коррупционные преступления // Уголовное право. 2003. N 2. С. 26.

Таким образом, по сути, проблема уголовной ответственности юридического лица сводится к допустимости его «очеловечивания», к возможности антропоморфного понимания его сущности.

Под антропоморфизмом в философии понимается форма мировоззрения, суть которой состоит в уподоблении человеку, наделении человеческими, психическими свойствами предметов и явлений неживой природы, животных, небесных тел, мифических существ и т.д. Философы утверждают, что антропоморфизм возникает как первоначальная форма мировоззрения, присущая мифу и господствующая на ранних ступенях развития общества <6>, выделения человека из животного мира, в целом из природы, когда полного выделения еще не произошло <7>.

<6> См.: Философский энциклопедический словарь. М.: Сов. энциклопедия, 1989. С. 33.
<7> См.: Кулебякин Е.В. Антропоморфизм и генезис мышления (К проблеме выделения человека из природы. Методологические аспекты). Владивосток, 1987. С. 7.

Можно с уверенностью утверждать, что в настоящее время антропоморфизм практически полностью преодолен в философии и научном познании. Подобное мировоззрение в научной литературе ученых-естественников уже не встречается.

Однако антропоморфизм оказался весьма удобным для юристов. В цивилистике появились утверждения ученых, объясняющих сущность юридического лица именно с позиций антропоморфизма. В наиболее подчеркнутой форме эта позиция была изложена немецким исследователем Гирке, по мнению которого юридическое лицо — это особый телесно-духовный организм; душа корпорации — ее единая общая воля, ее тело — союзный организм <8>.

<8> См.: Братусь С.Н. Юридические лица в советском гражданском праве. М.: Госюриздат, 1947. С. 99 — 101.

Впоследствии цивилисты отказались от столь явной биологизации юридического лица, стали подчеркивать важность людского субстрата при волеобразовании и волеизъявлении, постановке цели, мотивации, виновности и т.д., но антропоморфного понимания сущности юридического лица в науке гражданского права преодолеть не удалось.

Однако юридическое лицо — не человек. И потому в отношении него не следует говорить о мотивах и мотивации, воле и вине, целях деятельности и пр. Ничего этого у юридического лица нет и априори быть не может. Все иные утверждения на этот счет есть антропоморфизм. На людей могут быть похожи только люди, но не правовые конструкции.

Только человек может быть субъектом права. Юридическое лицо лишь инструмент прикрытия интересов людей и прежде всего ответственности тех, кто оперирует данным инструментов в гражданском обороте.

Но цивилисты никогда этого не скрывали и не скрывают. Наоборот, в работах по гражданскому праву, посвященных проблематике ответственности юридического лица, на это обстоятельство указывает практически каждый исследователь. Однако гражданско-правовая ответственность существенно отличается от уголовно-правовой. Существо гражданско-правовой ответственности заключается в компенсационной функции, в том, чтобы возместить убытки кредитору, а не покарать должника. Поэтому в гражданском праве есть множество вариантов переноса ответственности на другое лицо: субсидиарная ответственность, поручительство, банковская гарантия и др. Для уголовного права все это совершенно не свойственно, основная задача в данном случае — наказать виновного, т.е. на первый план выступает функция уголовной репрессии.

Возникает и такой вопрос: какие цели преследуются при установлении уголовной ответственности юридических лиц? Можно высказать предположение, что на этом не остановятся, и в конце концов по ряду преступлений, например в сфере экономики, экологии и т.д., вся ответственность будет возложена на юридических лиц, в то время как физические лица — действительные виновники — от ответственности будут освобождаться. В гражданском праве в случае привлечения к ответственности юридического лица последнее, по сути, является буфером (инструментом прикрытия) ответственности физического лица. Однако каковы будут социальные последствия, если и в уголовно-правовой ответственности перед действительным виновником будет установлен буфер в виде юридического лица?

Ранее нам удалось доказать, что антропоморфное понимание сущности юридического лица уже не соответствует реалиям настоящего времени и мы наблюдаем проявления отказа от него <9>. Данная тенденция представляется правильной. Только человек может быть признан субъектом права, а юридическое лицо — лишь инструментом, предоставленным правом человеку для участия в гражданском обороте.

<9> См.: Богданов Е.В. Антропоморфизм как одно из направлений российской цивилистики // Государство и право. 2004. N 4. С. 23 — 27.

Для уголовной ответственности присущ элемент кары. Однако как наказывать (карать) то, что не понимает и не воспринимает наказание? Если идея об уголовной ответственности юридических лиц будет все более отражаться в законодательстве, это будет означать только одно: в основе уголовного законодательства в этой части находится мифологическое восприятие окружающей действительности, философия времен пещер. Вряд ли можно надеяться, что посредством такого законодательства можно эффективно разрешать назревшие и назревающие общественные проблемы.

Уголовно-процессуальная ответственность

Особого внимания заслуживает уголовно-процессуальная ответственность. Несмотря на то, что данная проблема получила освещение в трудах 3. Ф. Ковриги, Я. О. Мотовиловкера, Г. Н. Ветровой, Н. А. Громова, С. А. Полунина, П. С. Элькинд, В. М. Корнукова, Л. И. Петрухина и других ученых, по-прежнему продолжается полемика о понятии уголовно-процессуальной ответственности, о ее соотношении с уголовной ответственностью. Требуют тщательного изучения основания, функции и меры уголовно-процессуальной ответственности. Теоретически и практически важной представляется проблема соотношения мер уголовно-процессуальной ответственности с мерами уголовно-процессуального принуждения.

Н. А. Громов и С. А. Полунин полагают, что уголовно-процессуальная ответственность — это «предусмотренное уголовно-процессуальной санкцией воздействие на нарушителя требований уголовно-процессуальной нормы, выражающее государственное осуждение противоправного поведения». В. М. Ковалев определяет процессуальную ответственность как предусмотренное санкцией уголовно-процессуальной нормы воздействие на лицо, виновное в нарушении предписаний уголовно-процессуального закона.

П. С. Элькинд считает, что «уголовно-процессуальная ответственность — это реальное возложение на правонарушителя дополнительной уголовно-процессуальной обязанности, лишение его тех или иных процессуальных прав или же возложение дополнительной обязанности и лишение соответствующих процессуальных прав.

Г. Н. Ветрова определяет уголовно-процессуальную ответственность как подотчетность участников процесса государству в лице государственных органов и должностных лиц, наделенных соответствующими контрольными полномочиями в исполнении возложенных на них процессуальных обязанностей. По ее мнению, такое определение понятия уголовно-процессуальной ответственности подчеркивает ее негативный и позитивный аспекты.

З. Ф. Коврига анализирует уголовно-процессуальную ответственность в двух аспектах и определяет ее «как необходимость действовать в интересах правосудия, используя права и выполняя обязанности, а также обязанность нести меры правового воздействия в случае недобросовестного поведения правонарушителя». А. А. Бессонов отмечает, что «процессуальная ответственность представляет собой форму проявления социальной ответственности личности в сфере уголовного судопроизводства. Она отражает систему связей государства и личности по поводу возложенных на нее процессуальных обязанностей».

Определение уголовно-процессуальной ответственности подчеркивает ее отдельную грань, черту, раскрывает ее определенную особенность.

На наш взгляд, можно выделить следующие характеристики уголовно-процессуальной ответственности. Во-первых, уголовно-процессуальная ответственность едина, но имеет две формы реализации — добровольную и государственно-принудительную. Добровольная форма реализации уголовно-процессуальной ответственности состоит в уголовно-процессуальной обязанности деликтоспособных субъектов уголовного процесса и иных лиц, обязанных содействовать и не препятствовать осуществлению правосудия, соблюдать и исполнять требования уголовно-процессуальных норм.

Реализуется данная обязанность в реальном правомерном поведении. Во-вторых, государственно-принудительная форма реализации процессуальной ответственности заключается в обязанности виновного нарушителя процессуальных норм претерпеть осуждение и иные неблагоприятные последствия, предусмотренные санкцией уголовно-процессуальной нормы, и в их реальном претерпевании.

«В-третьих, основанием уголовно-процессуальной ответственности может быть только виновное поведение». В-четвертых, одновременное нарушение субъектом процессуальных норм и норм иной отраслевой принадлежности может влечь наступление уголовной, гражданско-правовой, дисциплинарной и других видов юридической ответственности. В-пятых, за уголовно-процессуальное правонарушение возможно сочетание (совокупность) нескольких видов юридической ответственности. В-шестых, она возникает в рамках уголовного судопроизводства в ходе дознания, предварительного следствия и судебного разбирательства.

Особого внимания заслуживает вопрос о функциях уголовно-процессуальной ответственности. Как и другие виды юридической ответственности, уголовно-процессуальная ответственность выполняет регулятивную, превентивную, карательную, восстановительную, воспитательную функции.

Регулятивно-статическая функция уголовно-процессуальной ответственности участвует в закреплении прав и обязанностей участников уголовного процесса, оформляет их правовой статус и ответственность, а динамическая функция непосредственно оказывает воздействие на процесс реализации уголовного судопроизводства. Регулятивно-статическая и регулятивно-динамическая функции призваны сформировать и обеспечить правомерное поведение участников уголовно-процессуальных отношений и способствовать достижению целей уголовного судопроизводства.

А. В. Малько в качестве основной функции юридического процесса называет ограничивающую (охранительную, защитную) функцию, но никакая охрана и защита невозможны без осуществления регулятивного воздействия, без регулирования общественных отношений.

Основания реализации регулятивного воздействия, осуществляемого в отношении конкретных субъектов уголовно-процессуальной ответственности, достаточно сложны и находятся за рамками нашего исследования, тем не менее назовем некоторые из них. Они связаны со сложными комплексными юридическими фактами. Например: совершение преступления — возбуждение уголовного дела — принятие решения о задержании в качестве подозреваемого — предъявление обвинения — применение меры пресечения — появление соответствующих процессуальных обязанностей, связанных с применением меры пресечения.

Или другой пример: возбуждение уголовного дела — назначение экспертизы — появление соответствующих процессуальных обязанностей у эксперта.

Думается, что субъекты регулятивного воздействия уголовно-процессуальной ответственности за некоторыми исключениями практически тождественны участникам уголовного судопроизводства.

Остановимся на исключениях. Это суд, состав суда, следователь, прокурор, дознаватель, орган дознания. Конечно, их поведение подпадает под действие регулятивной функции, но не уголовно-процессуальной ответственности, а уголовно-процессуального права. Дело в том, что за нарушение уголовно-процессуальных норм указанные субъекты будут нести дисциплинарную, гражданско-правовую, материальную, уголовную ответственность.

В юридической литературе высказано мнение, что отстранение от расследования уголовного дела, отмена незаконного решения относятся к мерам уголовно-процессуальной ответственности. С этим вряд ли можно согласиться. Как правильно отмечают другие ученые, это восстановительные меры защиты. В таких мерах отсутствует осуждение и не выражены неблагоприятные последствия как таковые. Какой урон несет следователь, если его отстранили от расследования уголовного дела? Если учесть, что у среднестатистического следователя в производстве одновременно находится 15-20 уголовных дел, изъятие одного должно им расцениваться как награда, а не как порицание.

Другой вопрос, что прокурор в связи с отстранением следователя от уголовного дела может вынести представление, в котором поставит вопрос о привлечении следователя к дисциплинарной ответственности, но в таких случаях отстранение от расследования выступает уже в качестве условия привлечения к дисциплинарной ответственности, т. е. в качестве одной из составляющих сложного юридического факта.

Остается еще частное определение суда как мера реагирования на допущенные в ходе расследования уголовного дела правонарушения. Однако и его юридическая природа не свидетельствует о том, что его надо считать мерой юридической ответственности. Статья 29 УПК РФ гласит: «Если при судебном рассмотрении уголовного дела будут выявлены… нарушения прав и свобод граждан, а также другие нарушения закона, допущенные при производстве дознания, предварительного следствия или при рассмотрении уголовного дела нижестоящим судом, то суд вправе вынести частное определение или постановление, в котором обращается внимание соответствующих организаций и должностных лиц на данные обстоятельства и факты нарушений закона, требующие принятия необходимых мер».

Как следует из уголовно-процессуального закона, суд лишь «обращает внимание» на допущенные нарушения. «Обращение внимания» сложно назвать юридической ответственностью, но, опять же, установленные судом факты могут выступать в качестве судебной преюдиции, необходимой для привлечения к различным видам юридической ответственности.

Н. А. Громов и С. А. Полунин считают, что «уголовно-процессуальная санкция в случае совершения правонарушения становится правилом поведения должностного лица, полномочного на ее применение, т. е. диспозицией процессуальной нормы, охраняемой от нарушения другой санкцией». С аналогичной позицией, но в связи с регулятивным воздействием санкции уголовно-правовой нормы, мы уже сталкивались и отмечали свое отношение к ней.

Однако еще раз повторим: правилом поведения для правоприменителя служит уголовно-процессуальная норма в целом, а не отдельный ее элемент, санкция не «перевоплощается» в диспозицию или гипотезу. Правоприменитель в случае нарушения уголовно-процессуальной нормы оценивает и руководствуется всей нормой, а не одним из ее структурных элементов. Регулятивное воздействие уголовно-процессуальной ответственности многоаспектно и распространяется в том числе и на правоприменителя.

Специфика превентивной функции уголовно-процессуальной ответственности выражается в следующем: во-первых, данный вид превенции направлен на предупреждение не только уголовно-процессуальных правонарушений, но и дисциплинарных с уголовными; во-вторых, он призван содействовать обеспечению назначения уголовного судопроизводства и решению задач, стоящих перед правосудием; в-третьих, частнопревентивное воздействие сочетается с карательным, восстановительным и воспитательным.

К сожалению, законодатель не воспринял научные рекомендации о стимулировании и поощрении правовой активности свидетелей. «В частности, почему бы в специальном законе не установить меры вознаграждения отдельных свидетелей за сообщение (для следствия и суда) ценной информации, что позволило бы раскрыть преступление», или, наоборот, убедиться в невиновности субъекта? З. Ф. Коврига справедливо отмечает, что в ответственности нельзя видеть только кару, а условиями повышения эффективности ответственности и выполнения процессуальных обязанностей как раз и являются стимулирующие поощрительные средства.

Сложность уяснения карательного воздействия уголовно-процессуальной ответственности обусловлена его сочетанием с карательными функциями других видов юридической ответственности, которые могут применяться к участникам уголовного процесса, и неоднозначным решением в науке проблемы способов осуществления карательного воздействия.

Как известно, способ осуществления карательного воздействия — это осуждение правонарушителя, применение к правонарушителю правоограничений, предусмотренных санкцией нарушенной нормы. Мы уже останавливались на проблеме санкций за уголовно-процессуальные правонарушения, а сейчас считаем необходимым остановиться на данной проблеме более подробно.

Новый Уголовно-процессуальный кодекс РФ содержит главу 14, в которой специально предусмотрены иные меры процессуального принуждения. В качестве таковых называются: обязательство о явке;

привод; временное отстранение от должности; наложение ареста на имущество; денежное взыскание. Среди указанных мер только денежное взыскание можно отнести к мерам карательного воздействия, т. к. остальные преследуют совершенно иные цели и выполняют другие функции.

Статья 117 УПК РФ гласит: «В случаях неисполнения участниками уголовного судопроизводства процессуальных обязанностей, предусмотренных настоящим Кодексом, а также нарушения ими порядка в судебном заседании на них может быть наложено денежное взыскание в размере до 25 минимальных размеров оплаты труда в порядке, установленном ст. 118 УПК».

Поражает то обстоятельство, что УПК РФ, разрабатывавшийся более семи лет, содержит столько неясностей. Сразу возникает вопрос: а кого понимать под участниками уголовного судопроизводства — всех участников или определенную категорию? Что понимать под процессуальными обязанностями? Какие процессуальные обязанности тут имеются в виду?

Раздел II УПК РФ в качестве участников уголовного судопроизводства называет: суд, прокурора, следователя, начальника следственного отдела, орган дознания, дознавателя, потерпевшего, частного обвинителя, гражданского истца, представителей потерпевшего, гражданского истца или частного обвинителя, подозреваемого, обвиняемого, законного представителя несовершеннолетнего подозреваемого и обвиняемого, защитника, гражданского ответчика, представителя гражданского ответчика, свидетеля, эксперта, специалиста, переводчика, понятого.

При этом все указанные категории участников уголовного судопроизводства делятся на несколько групп: суд; участники уголовного судопроизводства со стороны защиты; участники уголовного судопроизводства со стороны обвинения; иные участники со стороны уголовного судопроизводства. Ссылка на ст. 118 УПК РФ в связи с порядком наложения денежного взыскания не вносит никакой ясности. В ст. 118 указывается, что денежное взыскание налагается судом, а суд сам является участником уголовного судопроизводства.

В самом деле, не будет же суд сам на себя налагать взыскание! Согласно этой статье «если нарушение допущено в ходе досудебного производства, то дознаватель, следователь или прокурор составляют протокол о нарушении, который направляется в районный суд». Если это нарушение допущено дознавателем или следователем, то, опять же, неужели последние сами на себя будут составлять протокол о допущенном нарушении?

Получается, такие участники процесса, как суд и некоторые субъекты со стороны обвинения, не могут быть субъектами карательного воздействия, а вот для привлечения к уголовно-процессуальной ответственности частного обвинителя, гражданского истца, представителей потерпевшего, гражданского истца и частного обвинителя какие-либо препятствия отсутствуют. Однозначно эта мера карательного воздействия может применяться к иным участникам уголовного судопроизводства: свидетелю, эксперту, специалисту, переводчику, понятому.

Интересным представляется вопрос о возможности применения процессуального штрафа к участникам уголовного судопроизводства со стороны защиты. В ч. 7 ст. 49 УПК РФ закреплено, что адвокат не вправе отказаться от принятой на себя защиты подозреваемого, обвиняемого. Возникает вопрос: а возможно ли за нарушение данной обязанности или других процессуальных обязанностей привлечь адвоката к уголовно-процессуальной ответственности?

Анализ ст. 258 УПК РФ (меры воздействия за нарушение порядка в судебном заседании) показывает, что нет, поскольку в ч. 1 ст. 258 содержатся общие положения о том, что возможно за нарушение порядка в судебном заседании вынесение предупреждения, удаление или наложение денежного взыскания.

А вот из положений ч. 2 ст. 258 УПК РФ как раз следует, что при «неподчинении обвинителя или защитника распоряжениям председательствующего слушание уголовного дела по определению или постановлению суда может быть отложено, если не представляется возможным без ущерба для уголовного дела заменить данное лицо другим». Заменить адвоката практически невозможно, а сообщение, которое суд может направить в адвокатскую палату, нельзя считать мерой ответственности, тем более что оно может остаться там без внимания и рассмотрения.

Статьи 49 и 53 УПК РФ, закрепляющие процессуальный статус защитника, нельзя назвать совершенными, в них преобладают права и отсутствуют корреспондирующие им обязанности, а право без обязанностей превращается в произвол. Что мешало специально закрепить в УПК РФ обязанность защитника являться по вызову следователя, суда или дознавателя для производства следственных действий?

Ведь не является секретом, что достаточно часто защитник с обвиняемым намеренно затягивают расследование уголовного дела в надежде на то, что истекут процессуальные сроки содержания под стражей и обвиняемого вынуждены будут освободить.

Практически отсутствуют какие-либо меры процессуального воздействия на адвоката в случаях, если по его вине срывается производство следственных действий. Ведь в ст. 53 УПК РФ прямо закреплено, что защитник имеет право «использовать иные не запрещенные настоящим Кодексом средства и способы защиты». Умышленная волокита, которую может использовать адвокат в качестве средства защиты, непосредственно законом не запрещена. Можно привести и другой пример.

Утративший силу УПК РФ устанавливал, что в случае, если обвиняемый умышленно затягивает срок ознакомления с материалами уголовного дела, следователь с согласия прокурора ограничивают данный срок. В действующем УПК такая мера реагирования отсутствует. Следовательно, что мешает обвиняемому и защитнику знакомиться с многотомными материалами уголовного дела по одной странице в день, а когда истекут все сроки содержания под стражей, заявить ходатайство об освобождении из-под стражи?

Оно, безусловно, должно быть удовлетворено, а после того, как обвиняемый окажется на свободе, начнется воздействие на свидетелей и потерпевших. Более того, ч. 3 ст. 217 УПК РФ прямо указывает, что «обвиняемый и его защитник не могут ограничиваться во времени, необходимом им для ознакомления с материалами уголовного дела». Между тем сроки расследования и содержания под стражей не «резиновые», они строго ограничены законом.

Непонятно, какими соображениями руководствовались разработчики УПК, формулируя столь противоречивые нормы. А где тогда, спрашивается, защита интересов потерпевшего, общества? Ее нет, УПК учитывает только интересы обвиняемого и ставит именно их на первое место, попирая интересы и потерпевшего, и общества.

Общеправовой принцип равенства предполагает равную ответственность лиц, решающих схожие правовые задачи. Этот принцип грубо нарушается в новом УПК. Так, следователь или прокурор за допущенную по уголовному делу волокиту может нести ответственность вплоть до уголовной, а адвокат — практически никакой. А ведь разработчики нового УПК стремились поставить в равное положение стороны обвинения и защиты. Равенство прав предполагает и равенство обязанностей с ответственностью, но и данный постулат разработчиками УПК грубо нарушен.

Подозреваемому, обвиняемому, подсудимому, адвокату предоставлен широкий спектр прав и свобод, но «юридическая свобода без ответственности — нонсенс. Свобода, отрицающая ответственность субъекта антисоциальна и несправедлива так же, как антигуманна ответственность, отрицающая свободу выбора».

Во время разработки УПК неоднократно со страниц юридической печати раздавались предложения предусмотреть в нем определенные процессуальные гарантии деятельности защитников в виде иммунитета. Это предложение реализовано в ч. 1 п. 10 ст. 448 УПК РФ, устанавливающей, что уголовное дело в отношении адвоката может быть возбуждено только прокурором.

В качестве довода в пользу необходимости адвокатского иммунитета обычно говорят: «А вдруг следователь или дознаватель будет мстить адвокату за осуществление профессиональной деятельности и незаконно возбудит уголовное дело?» Но так можно дойти и до абсурда: вдруг следователь будет мстить уборщице, которая плохо протерла его кабинет, или выпускник юридического факультета, ставший прокурором, будет мстить доценту, которому несколько раз пересдавал экзамены? Тогда надо идти еще дальше и устанавливать иммунитет для уборщиц и профессорско-преподавательского состава юридических факультетов.

Думается, что в случае нарушения обвиняемым процессуальных обязанностей на него в силу особого процессуального положения не может быть наложен процессуальный штраф. Однако в случае уклонения от следствия или суда, воздействия на свидетелей, потерпевших или других обвиняемых, дающих правдивые показания, к нему может быть применена мера процессуальной ответственности в виде изменения меры пресечения на более строгую. Подсудимый может быть удален из зала судебного заседания до окончания прения сторон в случае нарушения им порядка в судебном заседании. При этом ему должно быть предоставлено право на последнее слово (ч. 3 ст. 258 УПК).

Как следует из ст. 258 УПК РФ, за нарушение порядка в судебном заседании ко всем участникам судебного заседания (кроме обвинителя, защитника, подсудимого) может быть применена мера ответственности в виде штрафа. Мера процессуальной ответственности в виде удаления из зала судебного заседания может быть применена ко всем участникам процесса, за исключением обвинителя и защитника. Предупреждение о недопустимости нарушения порядка в судебном заседании может быть применено к любому лицу, находящемуся в зале судебного заседания.

Карательное воздействие процессуальной ответственности может носить материальный характер (ограничивать имущественную сферу), психологический (в виде разового порицания), организационно-правовой (удаление из зала суда), или же заключаться в ухудшении правового положения субъекта (применение более строгой меры пресечения).

Нельзя согласиться с Н. А. Чечиной и П. С. Элькинд, которые причисляют принудительный привод свидетеля и возвращение уголовного дела на дополнительное расследование к мерам процессуальной ответственности. В первом случае мы имеем дело с пресечением процессуального правонарушения, а во втором — с мерой предупреждения и пресечения.

Одновременно с карательной функцией процессуальной ответственности реализуется ее восстановительная функция. Н. А. Громов и С. А. Полунин отмечают специфику уголовно-процессуальных карательных санкций, состоящую в двойственности их роли: «Кроме общих для всех штрафных и карательных санкций задач предупреждения и наказания виновных, они обладают значительной правовосстановительной функцией в процессе их реализации». В принципе поддерживая данную позицию, отметим, что восстановительными свойствами обладает не санкция как таковая, а уголовно-процессуальная ответственность в целом, в реализации санкции упомянутая функция лишь объективизируется.

Так, предупреждение о недопустимости нарушения порядка в зале судебного заседания принуждает уголовно-процессуального правонарушителя исправить свое поведение в соответствии с требованиями уголовно-процессуальных норм. Удаление из зала заседания восстанавливает нарушенный правопорядок, нормализует уголовно-процессуальные отношения.

Во многом восстановительная функция уголовно-процессуальной ответственности обусловлена необходимостью восстановления нарушенных общественных отношений. Значительная роль здесь принадлежит вытекающей из факта совершения правонарушения уголовно-процессуальной обязанности правонарушителя восстановить нарушенный правопорядок. Если данная обязанность не исполняется добровольно, правонарушитель принуждается к ее выполнению.

Эффективности воспитательного воздействия должна способствовать справедливость самого уголовно-процессуального законодательства, отражение в нем моральных ценностей и общественных устоев, разумно установленный баланс между интересами государства, общества и интересами конкретного субъекта — участника уголовно-процессуальных отношений.

§1. Определение уголовной ответственности в теории уголовного права.

Прежде, чем раскрывать формы реализации уголовной ответственности, их содержание и значение в решении вопросов борьбы с преступностью в условиях царящей в Сомали разрухи и непрекращающейся гражданской войны, необходимо уяснить теоретическое понятие «уголовная ответственность», определить её основание и сущность.

Источником гарантии законности и общественного правопорядка является человек. Многое зависит от того, как он будет поступать. В этой связи именно человек несет ответственность за свои действия, конечно, если он вменяемый и достиг соответствующего возраста. Помимо уголовной, он также должен нести морально-этическую ответственность перед обществом. Ответственное лицо — это такое лицо, которое намерено вести себя добросовестно и разумно, предпринять усилия для выполнения возложенных на него обществом и государством обязанностей, серьезно думать о них. Ответственность в этом смысле может быть либо морально-нравственной, либо юридической. Следовательно, на человека накладываются

нравственная, и юридическая ответственность за свои действия.

В основе теории классической школы права лежит философское учение о детерминированности человеческого поведения и материалистическое учение о свободе воли. Эти же постулаты лежат в основе определения основания уголовной ответственности и её сущности. Учение о свободе воли исходит из обязанности человека действовать соответствующим

установленными в обществе правилами. Это означает не что иное, как способность человека принимать решения со знанием дела и соблюдением

норм права, что «связано только с реализацией запрещающих норм», к которым относятся нормы, устанавливающие уголовно-наказуемые деяния и меры ответственности за их совершение. Когда человек действует иначе, чем предписано законами, тогда государство, во-первых, дает отрицательную оценку его поведению и, во-вторых, применяет к нему принудительные меры. В этом состоит сущность уголовной ответственности.

Уголовную ответственность в теории права рассматривают в разных аспектах: как понятие; как элемент уголовно-правовых отношений, имеющий свои временные границы; и как реализация обязанности претерпеть лицом лишения и ограничения его прав за содеянное в установленной законом форме. Последний аспект является темой настоящего исследования. Реализация уголовной ответственности «по общему правилу находит свое воплощение в тех или иных мерах государственного принуждения, назначаемых судом. Эти меры называются формами реализации уголовной

ответственности».

Прежде чем перейти непосредственно к формам реализации уголовной ответственности в Сомали, необходимо определиться с её понятием и основанием реализации.

Уголовная ответственность — прежде всего, категория объективная, она возникает в связи с совершением преступления. При этом, она распространяется не только на тех, кто совершает преступные деяния, но и на тех, кто помогает и подстрекает преступника путем поощрения, или каким-либо образом сознательно оказывает содействие в совершении такого акта (например, путем предоставления информации, средств и орудий

совершения преступления, или практическую помощь).

В юридической литературе уделяется значительное внимание понятию уголовной ответственности, как одному из видов юридической ответственности. Понятие «уголовная ответственность» относится к числу наиболее сложных и важных проблем в уголовном праве. Закон не дает её определения и не раскрывает содержания, вследствие чего в теории права существуют разные подходы к определению уголовной ответственности. В литературе дается множество определений уголовной ответственности, но нет общепринятого. В этой связи целесообразно проанализировать разные теоретические определения уголовной ответственности и сформулировать её понятие, приемлемое для развития теории уголовного права Сомали и раскрытия форм реализации уголовной ответственности.

В теории уголовного права Сомали не уделено должного внимания уяснению понятия уголовной ответственности, как это сделано, например, в Италии, России, ряде других стран. Отметим, что и сегодня существуют разные точки зрения и среди российских ученых по этому вопросу. В уголовно-правовой литературе современных западных стран касаются лишь отдельных элементов этого понятия. Между тем для развития теории уголовного права в Сомали важно — уяснение разных точек зрения на понятие уголовной ответственности, её временных границ, а для практики — выработка приемлемого определения, способного ориентировать деятельность правоохранительных органов, её реализующих.

Развитие понятия уголовной ответственности связано с гуманитарными науками, в частности, оно строится на фундаментальных концепциях философии, доктринальных положениях и моральных принципах теории государства и права, знаниях об основах психологии личности и др. Для Сомали особенно необходимо различать уголовную ответственность, которая является юридическим понятием, от других видов социальной ответственности (философской, моральной ответственности), важных, как для определения уголовной ответственности, так и для воспитания и социализации человека.

Дать определение понятия уголовной ответственности, как одного из важнейших институтов уголовного права — значит раскрыть ее сущность, содержание и значение. Признано, что основной идеей доктрины уголовного права, пронизывающей уголовное законодательство, является идея «об обеспечении неизбежности уголовной ответственности, соответствующей характеру и степени общественной опасности совершенного преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного».

Некоторые сомалийские юристы считают, что сам факт нарушения нормы уголовного права, установленной обществом, влечет ответственность. Согласно мнению этих авторов, в любом обществе существуют определенные правила, регулирующие взаимоотношения между людьми. Эти правила бывают разные, а причины их возникновения зависят от религии, традиций и культуры. Каждое общество имеет свои обычаи и правила регулирования прав и обязанностей его членов. Законы жизни общества исходят из постулата о том, что тот, кто нарушает установленные им права и обязанности членов общества, тот, при наличии способности отвечать за содеянное, будет признан виновным и понесет заслуженное наказание.

Уголовный кодекс Сомали, как и законодательство большинства стран, не содержит определения уголовной ответственности. Однако в ст. ст. 59, 60 УК Сомали употребляется это понятие. Для его определения мы, в большей мере, обратились к теории итальянского уголовного права, так как УК Сомали создан по подобию УК Италии и к теории российского уголовного права, наиболее тщательно разрабатывающей это понятие.

В теории итальянского права уголовная ответственность понимается как «ответственность за деяние, определенное в уголовном законе, которая выражается во вменении этого деяния в вину субъекту и в применении к нему, как следствие, уголовной санкции».

По мнению некоторых итальянских ученых уголовная ответственность — это обязанность подвергаться наказанию, установленному законом, в связи с совершением преступления. Таким образом, это понятие отождествляется с понятием «наказание».

В доктрине уголовного права развивающихся стран также нет единого определения уголовной ответственности. Вместе с тем, в уголовном законодательстве ряда африканских государств понятие уголовной ответственности дается в статьях уголовного кодекса, содержащих объяснение используемой терминологии. Так, во вводной главе УК Нигерии, в п. «е» сосредоточены общие принципы применения законов, их толкования и определения отдельных специальных терминов, содержится следующее определение уголовной ответственности: «Под уголовной ответственностью понимается обязанность нести наказание за уголовное правонарушение».

Прежде чем перейти к рассмотрению существующих разных точек зрения относительно понятия уголовной ответственности, имеющее место в российской юридической науке, следует остановиться на некоторых моментах, связанных с этим понятием.

Ответственность есть выражение определенного отношения между человеком и обществом (коллективом) или государством, в рамках которого к нему предъявляются политические, правовые и нравственные требования. Всякая ответственность имеет позитивный и негативный аспекты. Позитивный аспект ответственности реализуется посредством выполнения лицом возложенных на него обязанностей не совершать противоправного деяния, он всегда связан с сознанием ответственности своего поведения, пониманием долга, соблюдением установленных в обществе правил поведения.

Если лицо не считается с требованиями, выраженными в правовых нормах, совершает противоправное деяние, то в этом случае мы сталкиваемся с негативным аспектом ответственности, связанным с возложением на это лицо обязанностей претерпеть лишения личного и имущественного характера, предусмотренные в правовой норме. Иначе говоря, указанные аспекты ответственности выражают разные формы реализации права. Позитивный аспект — форму должного поведения, негативный — форму принудительного поведения.

Конечно, в праве, в особенности в уголовном, на поверхности всегда лежит негативный аспект ответственности, поскольку нарушение лицом правовых требований всегда связано с применением к нему негативных последствий в виде наказания, содержащегося в санкции соответствующей статьи, или в иной форме, предусмотренной в законе.

Между тем воздействие правовой нормы на поведение людей не связано только с применением санкций. Правовая норма, а уголовном праве, её диспозиция, выступает как стимул должного поведения, она возлагает на лицо обязанность следовать выраженным в ней предписаниям, не нарушать их.

В словаре русского языка отмечается, что ответственность — это «необходимость, обязанность отдавать кому-нибудь отчет в своих действиях, поступках». Применительно у уголовной ответственности — давать отчет государству.

В определенной степени сходный подход к пониманию ответственности можно обнаружить в сомалийском толковом словаре. Там сказано, что ответственность — «возложенная на человека обязанность нести ответственность за свои поступки».

Пожалуй, наиболее распространенным является мнение, которое нашло отражение в русском юридическом энциклопедическом словаре о том, что уголовная ответственность — это мера государственного принуждения, применяемая в соответствии с уголовным законом к лицу, совершившему преступление.

Несмотря на то, что термин «уголовная ответственность» много раз встречается в нормах уголовного закона, законодатель не дает ему легального определения. По этому поводу М. Ю. Дворецкий пишет: «На фоне теоретического предложения о том, что существует «необходимость создания базовой статьи, в которой следует дать понятие уголовной ответственности, ее видов. Что служило бы бесспорным свидетельством того, что именно она является правовым последствием для лиц,

совершивших преступление».

Анализ различных точек зрения ряда ученых на проблему понимания уголовной ответственности позволяет выделить, пять основных вариантов ее определения.

Сторонники первого варианта считают, что уголовная ответственность есть реализация уголовно-правовых санкций (уголовная ответственность и наказание, в этом смысле, тождественны). Ее сторонниками являются О.Э. Лейст, И.С. Самощенко, М.Д. Шаргородский, Санталов А.И. Одним из вариантов данной точки зрения является теория В.П.Малкова, в соответствии, с которой уголовная ответственность сводится к реальному претерпеванию лицом, совершившим преступление, предусмотренных уголовным законом и конкретизированных в приговоре суда мер государственного порицания и принуждения. Следует отметить, что в этом определении, как и в большинстве определений, нашел отражение только негативный аспект исследуемого вопроса. При этом все сводится лишь к понятию наказания, то есть происходит отождествление двух понятий. Неравнозначность данных понятий можно обнаружить, в главах 11 и 12 УК РФ «освобождение от уголовной ответственности» и «освобождение от наказания». Заметим, что действующий УК РФ предусматривает уголовную ответственность и без наказания (ст. 83- освобождение от отбывания наказания в связи с истечением сроков давности обвинительного приговора суда). Данное сопоставление указывает на нетождественность этих понятий. Как видим, УК РФ разграничивает уголовную ответственность и уголовное наказание. Из положений отдельных статей уголовного и уголовно — исполнительного законодательства Российской Федерации прямо вытекает, что уголовная ответственность может выражаться, иными словами, реализовываться в наказании и иных мерах уголовно-правового характера (ч. 2 ст. 2 УК РФ и ч.2 ст.2 УИК РФ).

Безусловно, уголовная ответственность и наказание — тесно связанные правовые понятия, но нельзя забывать, что наказание, как принудительное

средство воздействия на лицо, по законодательству многих стран, в том числе и в соответствии с УК Сомали — лишь одна из форм реализации уголовной ответственности, хотя и наиболее распространенная.

Второй вариант определения уголовной ответственности заключается в её отождествлении с уголовным правоотношением (совокупность уголовно — правовых, уголовно-процессуальных и исправительно-трудовых отношений). Ее придерживаются Б.Т. Базылев, Л.В. Головкин, А.Д. Горбуза, Н. А. Стручков и др. И. Я. Козаченко, считая уголовную ответственность основным элементом уголовного правоотношения, вводят такое понятие как «отношение уголовной ответственности», которое определяет, как «возникающее с момента совершения преступления правоотношение между государством и лицом, совершившим преступление. При этом государство правомочно ограничить правовой статус виновного, а тот в свою очередь обязан претерпеть лишения личного или имущественного характера, возникающие из осуждения его от имени государства и применения к нему в необходимых случаях наказания, предусмотренного уголовным законом».

Третий вариант определения, рассматриваемого понятия придерживаемый такими авторами, как Ю.А. Демидов, Л.М. Карнеева, П.П. Осипов, В.С. Прохоров, и др., можно выразить следующими словами: уголовная ответственность является отрицательной оценкой, порицанием, осуждением виновного лица за совершенное преступление, Однако, одно лишь порицание (осуждение) лица, совершившего преступление, хотя и касается важного аспекта уголовной ответственности, не раскрывает всех ее содержательных элементов и не указывает на ее основные функции.

Такое определение уголовной ответственности, как представляется, страдает одним существенным недостатком: оно отождествляет эту ответственность с оценкой судом совершенного деяния и (или) упреком лица (преступника) в том, что оно осуществило неправильное с точки зрения уголовного закона поведение. Ясно, что это несовпадающие понятия.

Четвертый вариант: определения уголовной ответственности отражен в работах С.С. Алексеева, Я.М. Брайнина, М.П. Карпушина, В.И. Курляндского, А.А. Пионтковского, Л.С. Явича и др., и состоит в её представлении как важнейшем элементе уголовного правоотношения и представляет собой обязанность виновного лица подвергнуться неблагоприятным последствиям (наказанию) за совершенное преступление.

Данная обязанность основана на уголовном законе и обеспечивается принудительной силой государства. Так, А.А Пионтковский в известном «Курсе советского уголовного права» писал: «Уголовная ответственность, как и всякая другая ответственность (административная, гражданская), есть, прежде всего, обязанность отвечать за совершенное правонарушение, т.е. обязанность нести за совершенное преступление определенный личный или имущественный ущерб, указанный в санкции соответствующей статьи уголовного закона».

Для сравнения приведем определение, данное М.П. Карпушиным, В.И. Курляндским: «Уголовная ответственность в уголовном праве (в

материальном смысле) — обязанность виновного лица дать в установленном порядке отчет в совершенном им преступлении: подвергнуться определенным правоограничениям (мерам пресечения и т.д.), вытекающим из установленного порядка решения вопроса об ответственности, быть

осужденным от имени государства и понести заслуженное наказание».

Основное замечание по этим и другим подобным определениям состоит в том, что их авторы рассматривают уголовную ответственность лишь как обязанность, т.е. как часть правоотношения.

Так, И. Я. Козаченко считает, что: «Уголовная ответственность представляет собой возникшее с момента совершения преступления правоотношение между государством и лицом, совершившим преступление: при этом государство правомочно ограничивать правовой статус виновного с целью его исправления, и перевоспитания, а тот, в свою очередь, обязан претерпеть лишения личного и имущественного характера, возникшие из осуждения его от имени государства».

Надо сказать, что многие ученые раскрывают уголовную ответственность через правоотношение: ответственность рассматривается как ядро, объект, стадия, компонент, содержание охранительного правоотношения. Другими словами, ответственность и правоотношения не противопоставляются друг другу, а рассматриваются в единстве. Действительно, уголовная ответственность реализуется в рамках уголовно — правовых отношений, но её временные границы разнятся с границами уголовно-правовых отношений, возникающих, в соответствии с законом — с момента совершения преступления, а на практике- с момента обнаружения признаков преступления. Уголовная ответственность, на наш взгляд, её временные границы, исходя из положений уголовного закона, связаны с установлением лица, совершившего преступление и его способностью понести ответственность, а реализуется уголовная ответственность в присущих ей формах после признания лица виновным в соответствии с приговором суда».

Признавая органическую связь уголовной ответственности с охранительным правоотношением, вышеупомянутые ученые отрицают по существу тот факт, что уголовная ответственность, если рассматривать ее в плане фактического осуществления и есть охранительное правоотношение. В настоящее время ряд ученых стоит на позиции такого понимания уголовной ответственности. Так, например, Л.В. Багрий-Шахматов полагал, что по своей сущности уголовная ответственность является совокупностью определенных общественных отношений, что под воздействием норм права эти отношения становятся правовыми, что их содержание — «взаимные права и обязанности сторон».

В связи с этим следует отметить довольно противоречивую позицию занятую Ю.М. Ткачевским при рассмотрении этого института в учебнике по уголовному праву. Указав, что «уголовная ответственность — это правоотношение, возникающее между преступников и государством», он не раскрывает содержания этого правоотношения и пишет, что уголовную ответственность можно определить, как предусмотренные законом неблагоприятные для лица, совершившего преступление, последствия, выраженные в осуждении, сопряженном с наказанием и судимостью, либо не сопряженные с ним.

И последний, пятый вариант определения уголовной ответственности можно выделить у А. Н. Игнатова и Т. А. Костаревой, которые трактуют уголовную ответственность как основное содержание уголовного правоотношения, то есть совокупность прав и обязанностей гражданина и государства по поводу преступного поведения гражданина.

По мнению А. Н. Игнатова, уголовная ответственность — это юридическая обязанность лица, совершившего преступление, держать ответ за содеянное перед государством и претерпевать определенные лишения и ограничения прав, предусмотренные законом. Уголовная ответственность наступает только в связи с совершением преступления и только для лиц, обладающих указанными в законе признаками (вменяемость, достижение определенного возраста).

«Уголовную ответственность — считала Н.Ф. Кузнецова следует определить как предусмотренные законом негативные последствия, налагаемые судом на лицо, совершившее преступление, выраженные в самом факте осуждения и судимости, или осуждения, сопряженного с исполнением наказания и судимостью».

Сходную позицию занимает В.П. Ревин, считая, что уголовная ответственность — это обязанность лица, совершившего преступление, понести за данное преступление неблагоприятные последствия в виде лишений или ограничений своих прав и свобод, установленные уголовным законом и реализуемые в форме государственного принуждения.

Козлов А. П. полагал, что уголовная ответственность, как элемент социальной ответственности, должна содержать в себе все признаки последней позитивную и негативную характеристики), т. е. — соблюдения системности права, коль скоро позитивная уголовная ответственность выступает в уголовном праве и в качестве самостоятельной ответственности, в последнем варианте (при совершении преступления) она также должна называться позитивной уголовной ответственностью.

Б. С. Волков, в ряде своих работ определял уголовную ответственность как выраженную в уголовном законе меру требований, предъявляемых к индивиду как члену коллектива, общества (государства), несоблюдение

которых влечет определенные правовые последствия, предусмотренные в его санкции.

Анализируемый взгляд был подвергнут критике в юридической литературе. Так, М.Д. Шаргородский отмечал, что позитивный аспект ответственности — это только сознание ответственности, но не сама ответственность, понимаемая её как обязанность претерпеть определенные меры порицания и принуждения. Здесь также следует отметить, что А. Н. Игнатов подчеркивал, что «никто никогда и не отрицал воспитательного воздействия уголовного закона на гражданина и позитивной роли уголовного права. Однако признавать, что правопослушный гражданин, свято соблюдающий законы своей страны, несет юридическую, в том числе и уголовную ответственность, нет никаких оснований. Уголовный закон в этом случае бездействует, не применяется». Действительно, он соблюдается, как и любой закон.

Нечто похожее наблюдается и у В.Н. Скобелкина. По его мнению, «одним из наиболее спорных представляется деление уголовной ответственности на позитивную (перспективную, активную) и негативную (ретроспективную, пассивную). Существование первой разновидности весьма сомнительно. В самом деле, если это ответственность за будущее неправомерное поведение, которого все должны избегать, то, значит, все взрослое население государства постоянно несет бремя этой ответственности… В данной искусственной конструкции термину «ответственность» придается не то значение, которое в нем заложено, в отличие от его содержания при ответственности ретроспективной. С одной стороны, происходит подмена понятия «обязанность», а с другой —

охватываются и морально-нравственные категории: долг, самоотверженность и др.»

Козлов А. П считает, что по сути, позитивная ответственность состоит из двух частей: первая из них возникает на чувстве социальной справедливости и равенства всех и вторая — на основе очевидных требований права. Обе эти части в совокупности создают либо все сознание, либо ту часть сознания личности, которая «не замутнена» антисоциальными ценностными ориентациями, установками, мотивами и целями. В более поздней работе он пишет: «нами сравнительно давно предложено определение позитивной ответственности, которую следует определять, как «осознание, выполнение или степень стремления к выполнению своих обязанностей в обществе».

Согласно точке зрения B.C. Егорова, «уголовная ответственность представляет собой обязанность лица, совершившего преступление, подвергнуться мерам негативного воздействия». При этом автор допускает высказывание по поводу позитивной ответственности. Оригинальной представляется позиция В.В. Похмелкина, который предлагает отказаться от рассмотрения уголовной ответственности в чисто негативном плане. Согласно мнению данного автора, уголовная ответственность выступает не только в ретроспективно-негативном, но также в позитивно-перспективном аспекте. Признав данную позицию интересной и не подвергая ее критике, B.C. Егоров, похоже, поддержал ее, чего, на наш взгляд, он не должен был делать в связи с предлагаемым им определением уголовной ответственности как обязанности подвергнуться мерам воздействия, что явно недостаточно для позитивной ответственности.

Содержание позитивной ответственности состоит в обязанности лица выполнить конкретные предписания уголовно -правовых норм. Позитивная ответственность реализуется, образно говоря, путем отказа от наказуемости деяний, совершенных при обстоятельствах, исключающих общественную опасность и противоправность этих деяний, а также в виде освобождения от уголовной ответственности или наказания, или замены его более мягким. Сразу заметим, что при освобождении от уголовной ответственности, она так и не реализовалась, а при освобождении от наказания и уж, тем более при его замене другим, более мягким она реализована. Правда, следует признать, что большинство российских авторов так определяют уголовную ответственность лишь применительно к ее негативному или ретроспективному аспекту.

Несмотря на сказанное выше о тесной взаимосвязанности двух аспектов ответственности, эти две категории являются по существу взаимоисключающими.

Ответственность в позитивном смысле исключает ответственность в негативном и, наоборот, позитивная ответственность является основанием для ретроспективной ответственности.

На наш взгляд оба аспекта понятия уголовной ответственности допустимы. Важно лишь правильно определить целевую направленность таких подходов и сферу их практического приложения.

В литературе по сомалийскому праву нам удалось обнаружить лишь одно определение уголовной ответственности. Хаджи Н. Нуур Мухаммад доктор права, в своей работе «Правовая система сомалийской республики» пишет, что уголовная ответственность — это ответная реакция государства на преступление, то есть реализованная обязанность. Реализованная обязанность выражается в претерпевании лицом неблагоприятных последствий, лишений, ограничений его прав и свобод, свойственных назначенной ему форме уголовной ответственности.

Обобщая выше определенные понятия уголовной ответственности, в целях данного исследования, следует четко разграничивать понятия: «обязанность отвечать» за содеянное и «реализованная обязанность». Обязанность отвечать не является ответственностью, так как не имеет форм, не выражается ни в каких мерах принудительного воздействия, лицо ничего не претерпевает и может быть так и не привлечено к ответственности (например, не будет установлено; уклонится, или будет освобождено от неё). Реализованная обязанность, как было отмечено выше, напротив, выражается в непосредственном претерпевании лицом неблагоприятных последствий, свойственных осуждению за содеянное им.

Обобщенный анализ разных подходов к понятию уголовной ответственности позволяет заключить, что теоретической основой учения об уголовной ответственности в уголовном праве Сомали должен служить её негативный аспект. Это означает реализацию обязанности понести ответственность, претерпеть виновным лицом определенные лишения и ограничения его прав, свобод, интересов, исполнить возложенные специфические обязанности, не присущие человеку, не совершившему преступление. В этом аспекте для целей нашего исследования мы определяем уголовную ответственность как: основанное на нормах уголовного закона, вытекающее из факта совершения нарушения или преступления, претерпевание лицом, признанным виновным в содеянном, лишений или ограничений прав и свобод, свойственных назначенной ему форме ответственности, выраженное в обвинительном приговоре суда.

Данное определение представляется предпочтительным, так как выражает сущность уголовной ответственности, разграничивает её от понятия «уголовно-правовые правоотношения», в рамках которых она реализуется и от понятия «обязанность отвечать». Уголовная ответственность, с учетом данного её понятия, возникает с момента вступления в силу обвинительного приговора суда и прекращается, на наш взгляд после претерпевания лицом всех ограничений, установленных в уголовном законе, то есть одновременно с уголовно-правовыми отношениями.

В нормах УК Сомали также можно заметить, что ограничение прав, свобод и интересов лица, возложение на него специфических обязанностей в связи с совершенным им деянием может иметь место, как в назначении ему наказания, так и мер безопасности, условного приостановления исполнения наказания. Более того, в Сомали меры безопасности, о чем подробнее будет изложено в третьей главе, могут быть применены и к лицу, которое еще не совершило предусмотренное уголовным законом деяние, но по своему поведению представляет опасность для общества. В таких случаях примененные к лицу, признанному опасным для общества, меры безопасности не являются формами реализации ответственности, хотя и носят принудительный характер.