Вознесенский Александр Алексеевич

Вознесенский, Александр Эрнестович

Смотреть что такое «Вознесенский, Александр Эрнестович» в других словарях:

  • Вознесенский, Александр — В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Вознесенский. Вознесенский, Александр: Вознесенский, Александр Алексеевич (1898 1950) советский экономист Вознесенский, Александр Эрнестович (род. 1972) экономист, кандидат… … Википедия

  • Вознесенский (фамилия) — Вознесенский русская фамилия церковного происхождения, связанная с праздником Вознесения. Первоначально была распространена среди духовенства и учащихся церковных школ. Известные носители: Вознесенский, Александр: Вознесенский, Александр… … Википедия

  • Балтийский завод — Координаты: 59°55′27.43″ с. ш. 30°15′43.64″ в. д. / 59.9242874, 30.2621247 … Википедия

  • Юридический факультет Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова — У этого термина существуют и другие значения, см. Юридический факультет. Юридический факультет Московский государственный университет … Википедия

  • Председатель Совета народных комиссаров СССР — В.И. Ленин, первый председатель Совнаркома СССР Председатель Совета Народных Комиссаров СССР (аббр.: офиц. председатель … Википедия

  • Список похороненных на Новодевичьем кладбище — Эта страница информационный список. См. также основную статью: Новодевичье кладбище Содержание … Википедия

  • Кандидаты в члены Политбюро ЦК КПСС — РСДРП РСДРП(б) РКП(б) ВКП(б) КПСС История партии Октябрьская революция Военный коммунизм Новая экономическая политика Ленинский призыв Сталинизм Хрущёвская оттепель Эпоха застоя Перестройка Партийная организация Политбюро … Википедия

  • Кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС — РСДРП РСДРП(б) РКП(б) ВКП(б) КПСС История партии Октябрьская революция Военный коммунизм Новая экономическая политика Сталинизм Хрущёвская оттепель Эпоха застоя Перестройка Партийная организация Политбюро Секретариат Оргбюро Центральный Комитет… … Википедия

  • Кандидаты в члены Политбюро — РСДРП РСДРП(б) РКП(б) ВКП(б) КПСС История партии Октябрьская революция Военный коммунизм Новая экономическая политика Сталинизм Хрущёвская оттепель Эпоха застоя Перестройка Партийная организация Политбюро Секретариат Оргбюро Центральный Комитет… … Википедия

  • Члены-корреспонденты РАН за всю историю существования — Полный список членов корреспондентов Академии наук (Петербургской Академии наук, Императорской Академии наук, Императорской Санкт Петербургской академии наук, Академии наук СССР, Российской академии наук). # А Б В Г Д Е Ё Ж З … Википедия

60 лет назад, в августе 1950 года, завершилось следствие по «ленинградскому делу». В числе главных обвиняемых по нему проходил бывший председатель Госплана СССР Николай Вознесенский, которого до ареста Сталин не раз называл своим возможным наследником. Обозреватель «Власти» Евгений Жирнов изучал проверенную временем технологию борьбы с преемниками.

«Что будет со страной, когда я умру?»

Думаю, что самое бессмысленное и неблагодарное занятие из всех, что только придумало человечество,— это интерпретация поступков незнакомого человека, действовавшего к тому же в условиях, все нюансы которых невозможно восстановить. Особенно если он принимал решения на основании информации, вся совокупность которой остается неизвестной. Именно поэтому, на мой взгляд, всякие попытки хоть как-то объяснить те или иные действия Сталина не могут и не должны выходить за рамки версий.

К примеру, почему отец народов в 1948 году назвал своим преемником на посту главы правительства члена Политбюро, первого заместителя председателя Совета министров СССР и председателя Госплана СССР Николая Вознесенского? Возможно, Сталин действительно чувствовал себя не лучшим образом и решил назвать имя наследника. Возможно и то, что старик, чувствуя, что ослаб, решил стравить людей из своего ближайшего окружения, чтобы те не объединились против него. И точно такое же право на существование имеет версия о том, что, стравливая их, он хотел проверить потенциального наследника на прочность. Словом, версий можно выдвигать сколь угодно много, но в качестве исходного пункта известно одно: согласно многочисленным источникам, осенью или зимой 1948 года Сталин сказал своим соратникам:

«Вы все — слепые щенки и котята! Что будет со страной, когда я умру? Единственный человек, который понимает толк в управлении государством,— Вознесенский. Вот мой первый преемник».

Согласно тем же источникам, следующим он назвал Клима Ворошилова, хотя уже давно вывел первого красного офицера из своего ближайшего окружения. В качестве же еще одной возможной кандидатуры вождь упомянул Николая Булганина.

Подобную же историю рассказывал Георгий Эгнаташвили, служивший в правительственной охране и приходившийся внуком жителю Гори Якову Эгнаташвили, которому прислуживала мать Сталина. Яков оплатил обучение будущего корифея всех наук в семинарии, и к его родным тот, став вождем, относился с большой теплотой. На склоне лет Георгий Эгнаташвили вспоминал, что на дне рождения Сталина произошла следующая сцена:

Берия, Маленков, Микоян, Каганович и другие официальные лица сплотили свои ряды под знаменем лютой ненависти к избраннику вождя

Фото: РГАКФД/Росинформ

«В разгар застолья Сталин неожиданно заговорил о том, что он уже довольно старый человек и руководить государством ему осталось не так уж много времени. Поэтому надо бы сейчас выбрать человека, который бы сменил его на этом высоком посту, и начинать потихоньку готовить его к этой должности. Надо выдвинуть такую личность, которая могла бы руководить государством как минимум лет двадцать—двадцать пять… Сталин сказал: «Я предложу вам человека, который может и должен возглавить государство после меня. Имейте в виду, что этот человек должен быть из нашего круга, хорошо знающий нашу школу управления и которого не надо ничему учить заново. Он должен быть хорошо натаскан во всех государственных вопросах. И поэтому я считаю таким человеком Вознесенского… Экономист он блестящий, государственную экономику знает отлично и управление знает хорошо. Я считаю, что лучше его кандидатуры у нас нет». В ответ было гробовое молчание. Сталин оглядел всех присутствующих и неожиданно спросил: «Может, кто-то хочет сказать что-либо против? Или у кого-нибудь есть какие-то возражения?» И опять никто не проронил ни слова…»

«Сталин начал его возносить»

Как же появился потенциальный преемник Сталина? В воспоминаниях Анастаса Микояна, в те времена входившего в число высших руководителей страны, о появлении Вознесенского в окружении Сталина говорится:

«Вознесенский пришел в руководство, когда Сталин разуверился в Межлауке — очень хорошем человеке, прекрасном работнике, занимавшем пост председателя Госплана. Он добился его ареста, и встал вопрос о новом руководителе. В верхушке самого Госплана не нашлось подходящей кандидатуры. Искали на местах. Тогда Жданов на запрос Сталина назвал кандидатуру председателя ленинградского госплана Вознесенского — образованного экономиста, хорошего работника. Мы его не знали. Хотя он учился в Институте красной профессуры в момент острой борьбы с правым уклоном, нам не было известно какое-либо из его выступлений в прессе или на собраниях против уклона за нашу линию. За правый уклон он также не высказывался. При таких его способностях и активности это было немножко странно. Но Жданов его хвалил, к тому же Вознесенский не был связан с центром. Молодой человек, его выдвижение будет полезным в том смысле, что его не постигнет участь Межлаука, думал я. 19 января 1938 г. Вознесенский был утвержден председателем Госплана. В Госплане он очень хорошо себя показал, понравился Сталину. Грамотный человек, говорил толково, вдумчиво, он сразу завоевал высокое положение. Сталин увлекся им и сделал такой шаг, который был для нас непонятен: через год или полгода Сталин объявил его своим первым замом по экономическим вопросам в Совнаркоме. Таким образом, в области экономики Вознесенский ставился над всеми нами и над Молотовым как первый человек после Сталина в этой области. Некоторые члены Политбюро были недовольны этим шагом: председателя Госплана, у которого вся экономика, делать еще и первым замом, то есть освобождать от всякого контроля (Сталин же не мог сам контролировать!), было неправильно. Если бы он был просто замом и председателем Госплана, то был бы под контролем других заместителей, так как был бы на равном положении с нами. К тому же, как только Сталин начал его возносить, амбициозность Вознесенского становилась очевидной: он стал проявлять высокомерие по отношению к остальным товарищам. Вознесенский не имел опыта управления хозяйством, он никогда не был ни директором завода, ни секретарем обкома, ни наркомом. Поэтому стиль его работы был несколько канцелярским, бумажным. Для него имел большую силу план. Он недостаточно понимал, что мало принять даже очень хороший план, что главное — обеспечить его выполнение».

Маршал Жуков (крайний справа) на всю жизнь запомнил совещание, на котором Вознесенский (крайний слева) позволил себе открыто не согласиться с идеей Сталина

Фото: Росинформ, Коммерсантъ

В мемуарах Микоян несколько раз отмечал, что с практическим руководством промышленностью Вознесенский на первых порах не справлялся:

«Следом за окончанием советско-финской войны Сталин предлагает провести новые изменения в руководстве экономикой страны… В организацию работы Экономсовета был внесен очень важный элемент — при Совнаркоме были образованы хозяйственные советы… (в том числе.— «Власть») Совет по оборонной промышленности, председатель Вознесенский — человек экономически образованный, правда, больше профессорского типа, без практического опыта хозяйственного руководства. Он тогда еще ничего не понимал в вопросах оборонной промышленности…

Ошибкой было то, что некоторые руководители советов назначались при полном несоответствии своему назначению… Вознесенский через полгода был освобожден, так как не мог справиться с этим делом».

Однако Сталин продолжал доверять Вознесенскому и выдвигать его на новые, все более высокие посты. По сути, вождь передал ему часть своих полномочий еще во время войны.

«Когда наркоматы были эвакуированы из Москвы в восточные районы страны,— вспоминал Микоян,— Совнарком переехал в Куйбышев. На Вознесенского было возложено руководство Совнаркомом в Куйбышеве. В один из приездов Вознесенского в Москву Сталин дал ему документ — по нему Вознесенский получал право решать любые вопросы касательно деятельности наркоматов и наркомов, которые обязаны были выполнять его указания. Фактически Вознесенский выполнял функции Председателя Совнаркома в эвакуации. Он остался очень доволен этим, однако был не в состоянии подчинить себе все наркоматы, поскольку те разместились в разных городах, а связь их с Куйбышевым была плохая, и телеграфная, и железнодорожная, и воздушная. С другой стороны, эти города имели хорошую связь с Москвой. Поэтому каждый из членов ГКО давал прямые указания наркомам и рассматривал просьбы, минуя Куйбышев».

Взирая с трибуны Тушинского аэродрома на мастерство пилотов во время летного праздника, Вознесенский (в центре) воспарил в своих аппаратных мечтах слишком высоко

Фото: РГАКФД/Росинформ

Сталин в отличие от недолюбливавших Вознесенского членов Политбюро ценил его за прямоту и готовность отстаивать свою позицию. Маршал Жуков, к примеру, вспоминал о том, как Вознесенский выступил против идеи Сталина после разгрома немцев под Москвой начать наступление на всех фронтах:

«Лишь Вознесенский высказал свое сомнение в возможность (так в тексте.— «Власть») материально-технического обеспечения широких наступательных операций… Берия бросил реплику: «Вы что же, товарищ Вознесенский, сомневаетесь в расчетах и планах товарища Сталина?» Вознесенский ответил: «Нас здесь собрали для того, чтобы серьезно обсудить обстановку и наши мероприятия… а Ваша реплика мне непонятна». Сталин отошел от стола, не сказав ни одного слова. Но мне показалось, что он благосклонно отнесся к словам Вознесенского, которого он в то тяжелое время высоко ценил как умного, расчетливого и способного организатора всех экономических мероприятий».

О том же вспоминал и маршал Василевский:

«Во время войны кто напрямую выступал против некоторых предложений Сталина, главным образом по планированию хозяйства, по вопросам промышленности, так это Вознесенский. Ну сплошь и рядом. Берия, Маленков его страшно ненавидели. А Сталин частенько к нему прислушивался».

«Великодержавный шовинист редкой степени»

Не любили Вознесенского и многие из тех работников советского и партийного аппарата, которым приходилось с ним встречаться. И, может быть, наиболее точное определение причины того, почему все ценили, но не переносили Вознесенского, оставил в своих воспоминаниях Леонид Бахтиаров, перед войной работавший заместителем начальника Хозяйственного управления Совнаркома СССР,— головокружение от слишком быстрого подъема на командные высоты:

Однажды Вознесенский позволил себе связаться с Кагановичем (на фото) не напрямую, а через секретаря. Снести такое оскорбление Каганович никак не мог

Фото: РГАКФД/Росинформ

«Вознесенский один из немногих очень быстро продвигался… Вознесенский отличался личной нескромностью (не прочь получить лучшую дачу и в первую очередь) и по работе с товарищами часто был нескромен, высокомерен. Но что надо отметить, у Вознесенского была отличная память. Он по памяти мог называть массу цифр по плану отраслей народного хозяйства. Получив высокое положение в партии и в государстве, Вознесенский стал к аппарату — при большом количестве присутствовавших вышиб из рук работника Госплана папку с делами, грубо обзывал своих подчиненных на заседании Госплана. Мне пришлось много раз делать анализ плана снабжения народного хозяйства. Для этих работ я сажал 10-15 человек, на арифмометрах пересчитывались цифры, и в результате мы обнаруживали массу несбалансированных итогов, о чем я докладывал т. Молотову, или т. Микояну, или т. Булганину. Наши расчеты вносились в таблицу соответствующих материалов уже в окончательной редакции. Таким образом расчеты распределения материальных ресурсов между наркоматами исправлялись. Т. Вознесенский страшно не любил, когда мы обнародовали ошибки аппарата Госплана. Мне не забыть один разговор с Вознесенским и встречу с ним по этому вопросу. Сначала разговор был очень острым, но после он в своем кабинете извинился за неупотребительные слова, которыми он иногда пользовался».

Доставалось от Вознесенского не только сотрудникам аппарата, но и министрам. Георгий Эгнаташвили вспоминал: «Шло заседание Совмина… И вдруг неожиданно распахивается дверь и выходит Николай Алексеевич с двумя министрами. Эх, как он начал их материть. И в хвост и в гриву. Мне стало не по себе».

Вознесенский не сдерживал себя, даже когда дело касалось членов Политбюро. Петр Куранов, отвечавший в аппарате правительства СССР за планово-финансовые органы, рассказывал мне (см. статью «Дело мести» во «Власти» N 12 за 2005 год):

«Я хорошо знал Николая Алексеевича Вознесенского, поскольку в моем ведении находились и Госплан, и Госснаб, и Минфин, и Госкомтруд. А он занимался этим же как зампред Совета министров. Тогда для разрешения различных вопросов создавали комиссии Политбюро, Совмина. Была какая-то комиссия Политбюро под председательством Вознесенского, а Каганович был ее членом. Вознесенский говорит мне как-то перед заседанием этой комиссии: «Позвони Кагановичу, спроси, будет он на заседании или нет? Может быть, он занят?»».

Формально подобное приказание было отступлением от существовавших норм поведения в аппарате. Вознесенский и Каганович занимали равное положение в иерархии — заместители главы правительства и члены Политбюро. И вдруг Вознесенский, осознав, по всей видимости, себя преемником Сталина, не пригласил его к себе, как требовал партийный этикет, позвонив лично, а вызвал, поручив это сотруднику аппарата.

По воспоминаниям Бахтиарова (стоит), Вознесенский прекрасно владел цифрами, грубо орал на подчиненных, претендовал на лучшую дачу и в первую очередь

Фото: РГАКФД/Росинформ

«Я,— вспоминал Куранов,— позвонил, говорю: «Лазарь Моисеевич, заседание будет в 15 часов. Товарищ Вознесенский спрашивал, вы будете или нет? Вы не заняты в это время?» Каганович взорвался: «Какое он имеет право следить за мной?! Какое ему дело, чем я занят?!» Потом долго еще кричал и бросил трубку. Я рассказал про эту бурю Вознесенскому, он посмеялся и говорит: «Ничего»».

Но все подобные случаи не меняли отношения Сталина к Вознесенскому. О недостатках своего потенциального преемника он знал, как писал Микоян, не меньше других:

«Как человек Вознесенский имел заметные недостатки. Например, амбициозность, высокомерие. В тесном кругу узкого Политбюро это было заметно всем. В том числе его шовинизм. Сталин даже говорил нам, что Вознесенский — великодержавный шовинист редкой степени. «Для него,— говорил,— не только грузины и армяне, но даже украинцы — не люди»».

Однако при всем том Сталин продолжал доверять Вознесенскому, а его недруги не могли найти повод, чтобы переубедить вождя. Объяснение весьма странного факта, почему опытнейший аппаратный интриган Берия не мог найти подходящего компромата на Вознесенского, есть в показаниях бывшего министра госбезопасности Виктора Абакумова, который после своего ареста рассказывал, что Вознесенского было бессмысленно обвинять в шпионаже или порочащих связях, поскольку тот был крайне осторожен. По словам Абакумова, когда кто-то поднял вопрос о назначении брата Вознесенского на дипломатическую работу, тот сделал все, чтобы решение не было исполнено. Видимо, столь же осторожным Николай Вознесенский был в контактах вообще.

Но после того как Сталин объявил его преемником, остальные члены ближнего круга не могли не объединиться перед лицом настолько серьезной потенциальной опасности. Пытались ли они создать ситуацию, дискредитирующую Вознесенского в глазах Сталина, по взаимной договоренности, или Берия удачно воспользовался обидой Кагановича на Вознесенского, установить вряд ли возможно, да и вряд ли нужно. Куда важнее результат.

«Проникся полным недоверием к Вознесенскому»

Скрыв от Сталина данные о падении производства в начале 1949 года, Вознесенский обеспечил собственное стремительное падение

Фото: РГАКФД/Росинформ

«А Каганович потом отомстил Вознесенскому,— рассказывал Куранов.— Уезжая в отпуск, он поручил своему заместителю в Госснабе Помазневу написать письмо о недостатках в работе Госплана. О том, что на первый квартал года планируются темпы роста промышленной продукции ниже тех, что достигнуты в предыдущем квартале. Госплан поступал правильно, поскольку в четвертом квартале шла переработка сельхозпродукции — выпускали много овощных консервов, сахара из свеклы. А в новом году сырье заканчивалось. Так было и до, и после того. На письме Помазнева, я его видел, рукой Сталина была наложена резолюция: «Обсудить специально»».

Вопрос этот, как вспоминал Микоян, для Сталина был весьма болезненным:

«В послевоенное время (и до войны так же это было) Сталин и Молотов всегда ворчали на хозяйственников. Вообще, у нас ежегодно из месяца в месяц идет рост производства в хозяйстве. Месяц пика — это декабрь. В январе же и в первом квартале производство падает, а затем с марта-апреля постепенно начинает повышаться, летом опять начинается небольшой спад в связи с уходом на сельскохозяйственные работы и т. д. Несколько лет подряд при рассмотрении плана предстоящего года в сопоставлении с истекшим годом, когда видели, что первый квартал оказывается ниже четвертого квартала, Сталин и Молотов требовали не только не снижать темпов производства, но и повышать их. Но это никак не получалось… При обсуждении плана на 1948/49 год в Политбюро этот вопрос встал со всей остротой. Сталин предложил поручить Вознесенскому как председателю Госплана обеспечить такой рост, чтобы не было падения плана производства в первых кварталах против последних. Не знаю почему — видимо, психологическая обстановка была такая — Вознесенский ответил, что можно это сделать. Как он мог такое сказать? Я был удивлен его ответом: ведь умный человек, знает уже не только чистую экономику, но и реальное хозяйство. Одно время Сталин очень доверял Вознесенскому. Но переход к крайностям для него был обычным делом, чего Вознесенский, видимо, еще не учитывал. Он составил проект такого плана. В нем не было падения производства в первом квартале, а намечалось даже какое-то повышение. Сталин был очень доволен. В его проекте план будущего года сравнивается с планом текущего года, а текущий год брался в ожидаемом исполнении. Здесь был элемент гадания, потому что никому не известно, что будет произведено в декабре,— всегда могут быть сбои и ошибки в ту или другую сторону, и будет субъективистская характеристика ввиду невозможности точного предвидения. И вот месяца через два или три Берия достает бумагу заместителя председателя Госплана, ведающего химией, которую тот написал Вознесенскому как председателю Госплана. В этой записке говорилось, что «мы правительству доложили, что план этого года в первом квартале превышает уровень четвертого квартала предыдущего года. Однако при изучении статистической отчетности выходит, что план первого квартала ниже того уровня производства, который был достигнут в четвертом квартале, поэтому картина оказалась такая же, что и в предыдущие годы». Эта записка была отпечатана на машинке. Вознесенский, получив ее, сделал от руки надпись «В дело», то есть не дал ходу. А он обязан был доложить ЦК об этой записке и дать объяснение. Получилось неловкое положение — он был главным виновником и, думая, что на это никто не обратит внимания, решил положить записку под сукно. Вот эту бумагу Берия и показал, а достал ее один сотрудник Госплана, который работал на госбезопасность, был ее агентом. И когда мы были у Сталина, Берия выложил этот документ. Сталин был поражен. Он сказал, что этого не может быть. И тут же поручил проверить этот факт, вызвать Вознесенского».

«К заседанию Политбюро,— рассказывал Куранов,— для большей весомости обвинений против Вознесенского был подготовлен ряд документов о недостатках в работе Госплана. Там говорилось, например, что в проекте плана на 1949 год содержалось 117 ошибок и опечаток. Это выглядело внушительно. Но в основном это были пропуски букв, отсутствие знаков препинания, опечатки в цифрах во второстепенных приложениях. На 6-7 тыс. страниц это было немного. Также была проведена внезапная проверка наличия секретных документов, находящихся в производстве в Госплане. Обнаружили недостаток некоторых бумаг. Кроме того, Вознесенскому поставили в вину то, что он сгоряча называл сотрудников разными нехорошими словами. Сам он быстро такие случаи забывал. Но к документам на Политбюро приложили перечень этих непристойных наименований сотрудников. Потом я видел проект решения Политбюро. Я как сейчас помню. Это прямо рукой Молотова было написано: «Осудить как неправильную повторившуюся и в текущем году практику снижения на первый квартал заданий по производству продукции по сравнению с четвертым кварталом истекшего года»».

В изложении Микояна дальнейшие события выглядели так:

Сталин до конца жизни так и не выбрал себе преемника. Но и помимо его воли за ним шла достойная смена

Фото: Росинформ, Коммерсантъ

«Сталин был вне себя: «Значит, Вознесенский обманывает Политбюро и нас, как дураков, надувает? Как это можно допустить, чтобы член Политбюро обманывал Политбюро? Такого человека нельзя держать ни в Политбюро, ни во главе Госплана!»… Сталин проникся полным недоверием к Вознесенскому, которому раньше очень верил. Было решено вывести Вознесенского из состава Политбюро и освободить от поста председателя Госплана СССР».

Похожую схему дискредитации применили и к секретарю ЦК Алексею Кузнецову, которого Сталин называл своим преемником по партийной линии. А объединение обоих преемников в одну группу заговорщиков, расширение группы до таких размеров, что версия о покушении на захват власти начинала выглядеть вполне правдоподобно, получение признательных показаний обвиняемых и показательный суд были уже делом отработанной годами техники. Главный военный прокурор Афанасий Вавилов, утвердивший обвинительное заключение, уже после отстранения от должности, в 1955 году, писал Хрущеву:

«Я считаю, что по позорному, так называемому Ленинградскому делу мною действительно были допущены серьезные ошибки. Я некритически отнесся к материалам МГБ. Поверив Абакумову в том, что по делу состоялось решение Политбюро, я выехал по указанию т. Сафронова в Сочи (где находился Сталин.— «Власть») и, будучи убежден, что следствие проведено честно и что т. Сталину все материалы объективно доложены, утвердил обвинительное заключение. Прошу верить мне, что я был обманут врагами. Как теперь известно, они действовали настолько тонко, иезуитски и так подготовили самих обвиняемых, что даже Кузнецов, Вознесенский и Попков в августе 1950 г. во время объявления мною им об окончании следствия признали себя виновными и на вопрос о причинах, побудивших их это сделать, Кузнецов ответил: «Хотел быть больше, чем был». На суде они также признали себя виновными. При таком положении я объективно не имел возможности вскрыть фальсификацию, тем более что до того я не встречался с обвиняемыми, т. к. не имел отношения к надзору за следствием по этому делу».

Историю несостоявшихся преемников Сталина завершил приговор к высшей мере наказания. Так что в полном объеме эту методику избавления от нежелательных наследников властных полномочий теперь вряд ли кто-нибудь сможет, да и станет, повторять. Но технологическая схема наверняка пригодится. Пока никто до конца не знает, каким именно образом будет разворачиваться операция «Преемник» в 2012 году. Ведь пытаться объяснить или предсказать поведение политиков в условиях катастрофической неполноты информации — занятие неблагодарное и бессмысленное.

“Назовите выдающихся российских экономистов XX века.” На этот вопрос ответит не каждый, а тот, кто сможет, наверное, назовет Столыпина, более эрудированные вспомнят Витте. В реформаторские 90-е стало модно продвигать других реформаторов – царских. Мол, тянули-тянули “немытую Россию” в светлое капиталиcтическое будущее, да что- то не вышло, пришел “грядущий хам”. Царские министры столь прочно заняли пьедестал светочей экономических мысли, что даже Сергей Глазьев почему-то входит в Столыпинский клуб.

Разбор реформ Столыпина и Витте оставим сегодня за скобками, а вспомним о совсем других экономистах – архитекторах большевистской индустриализации. Россия, нуждающаяся в большом стиле, должна помнить эти имена, которые, к сожалению, преданы забвению широкой общественностью.

Один из этих выдающихся титанов – Николай Алексеевич Вознесенский. Родился в 1903 году в Тульской губернии в семье служащего лесной конторы. В годы Гражданской возглавлял комсомольскую организацию. Затем окончил университет, работал на Донбасс в Енакиево и Артемовске. Молодой энергичный экономист быстро двигался по службе, занимая все более высокие посты уже в столичных ведомствах. В 32 года стал доктором наук.

В большую Историю Вознесенский войдет как руководитель Госплана с 1938 по 1949 год, в самые драматичные и переломные годы в истории России XX века.

24-я годовщина Великого Октября. На трибуне (слева направо): Н.Шверник, Н.Вознесенский, А.Андреев, М.Калинин, К.Ворошилов. г.Куйбышев, 1941

Основная заслуга Вознесенского – уникальная деятельность по перенесу промышленности на Восток страны в первые месяцы войны. Был составлен и неукоснительно выполнялся государственный военно-хозяйственный план для районов Поволжья, Урала, Западной Сибири, Казахстана и Средней Азии. Это была программа невиданного по масштабам и темпам развертывания военно-промышленной базы, до сих пор не имеющая аналогов в истории.

Грамотно организованное отступление – это такое же искусство, как и наступление. Есть большая разница между отступлением и бегством: бегство – это хаос, а отступление – это порядок. При отступлении важно сохранить ресурсы и боевой дух, не допустить паники. Задачу отступления в первые недели войны провалило наше военное руководство, которое учили исключительно наступательным операциями (“…и на вражьей земле мы врага разгромим”), зато не подкачало экономическое руководство – благодаря талантам Николая Алексеевича индустриальные мощности Запада СССР удалось сохранить: гитлеровцы заходили в города, заводские цеха которых были пусты. В дальнейшем вывезенное оборудование стало кузницей Победы.

Вознесенский был жестким и требовательным руководителем. Нарком авиационной промышленности Алексей Шахурин вспоминал о событиях 22 июня 1941 года: «Вознесенский… предлагает приехать к нему в 9 часов на совещание по разработке мобилизационных мероприятий… Приехал в Госплан. Вознесенский, в обычных-то условиях человек серьёзный, сейчас был особенно сосредоточен… открыв совещание, прежде всего подчеркнул, что война предстоит тяжёлая, нужна максимальная мобилизация наших ресурсов. Перед наркомами оборонной промышленности поставил задачи: срочно, в течение одних суток разработать план максимального производства вооружения для армии, исходя из того, что мобилизационные планы промышленности должны были быть уже заранее подготовлены; изыскать заменители остродефицитных материалов и изделий, получаемых из-за границы…»

Вдумайтесь, война идет всего пять часов, при этом главой Госплана ставятся (а затем выполняются) задачи в течении дня разработать план вооружения армии. Так работали в то время – без фешенебельных корпоративов и дорогих тачек, без переносов даты постройки Керченского моста и все возрастающих расходов на всякого рода “распилиады”.

Второй подвиг Вознесенского и других сталинских управленцев – восстановление СССР после войны, которое осуществлялось невиданными темпами. За пять лет фактически с нуля строились города с сотнями тысяч жителей – так, например, был заново выстроен Минск.

В 1947 году . Н.А. Вознесенский опубликовал монографию «Военная экономика СССР в период Отечественной войны» за которую был удостоен Сталинской премии

Будучи крупным ученым, академиком, Николай Алексеевич внес большой вклад в экономическую теорию и практику. При этом, вопреки диссидентским штампам, этот сталинский сокол не хотел загнать народ в один большой трудовой лагерь. Наоборот, после войны многие его инициативы использовали методологию НЭПа, в основе которой была экономическая самоорганизация граждан. Наконец, Вознесенский впервые в истории занимался созданием макроплана – сценарием развития страны на двадцать лет. Нынешним правительственным пигмеям, ответственным за экономику и финансы, чей горизонт планирования не составляет и одного года, это должно казаться фантастикой. Зато достижениями великого советского планировщика в наши дни пользуются американские транс-национальные корпорации и китайские управленцы.

Николая Алексеевича Вознесенского ждала трагическая судьба – он был расстрелян в 1950 году по “ленинградскому делу” вместе с другими соратниками Жданова, к которому он был близок, позже реабилитирован. Имя Вознесенского, хотя и было возвращено на советский иконостас, замалчивалось, слишком сильно его заслуги ассоциировалась со сталинским временем – в дальнейшем “экономистом номер один” стал более удобоваримый Косыгин. Сталинисты тоже не спешат поднимать Вознесенского, имеющего неоднозначную в свете репрессий биографию, на знамена.

Между тем, близится 9 мая, и в этот день было бы правильно вспомнить Николая Вознесенского, вместе с товарищами превратившего советский тыл в гигантскую фабрику, обеспечившую техническое превосходство над немецким национал-социализмом, на который исправно работала почти вся Европа. Полагаю, мы доживем до времен, когда в России будут открываться экономические клубы имени Вознесенского — узлы нашей национальной мобилизации.

Андрей Песоцкий, кандидат экономических наук

(продолжение следует)

Вознесенский, Аркадий Викторович

Аркадий Викторович Вознесенский (11 марта 1864, ст-ца Удобная Кубанской области, Российская империя – 31 января 1936) — геофизик, климатолог, картограф, директор Иркутской магнитно-метеорологической обсерватории (1895–1917). Гласный Иркутской городской думы (1910–1913).

После окончания гимназии переезжает в Санкт-Петербург, где поступает в университет на естественное отделение Физико-математического факультета (1882). В 1888 окончил Петербургский университет со степенью кандидата наук. Окончив университет, становится старшим вычислителем в Главной физической обсерватории (1889), избирается действительным членом Географического общества в этом же году. С 1890 является старшим наблюдателем в Тифлисской обсерватории. Директор Иркутской магнитно-метеорологической обсерватории в 1895–1917. С 1917 служит в Центральном управлении морского транспорта заведующим Гидрометеорологической службой Каспийского моря, находившейся в Петровке (г. Махачкала). С 1919 – заведующий Гидрометеорологической службой Чёрного и Азовского морей. Ординарный профессор метеорологии и климатологии Таврического университета. Помощник заведующего Центральным гидрометеорологическим бюро (1922). Заведующий отделом сельскохозяйственной метеорологии в Институте опытной агрономии (1928). Старший сейсмолог и консультант в Сейсмологическом институте Академии наук СССР. В Гидрологическом институте работает с 1930 до последних дней жизни, совмещая работу во Всесоюзном Академическом институте.

Научные работы выдающегося геофизика охватывают проблемы климатологии, метеорологии, гидрологии, сейсмологии, магнетизма, картографии почти всего Союза ССР: Сибирь, Крым, Каспиское, Чёрное, Азовское моря, Байкал, Кавказ, Средняя Азия, Украина, Арктика. Работы носили актуальный характер и диктовались государственными нуждами.

Научные исследования были безупречны теоретической подготовленностью, эрудицией, практической значимостью, они делали Аркадия Викторовича ценным и желанным консультантом при решении сложных народно-хозяйственных задач, с успехом работающим в различных по своей тематике учреждениях. Благодаря большому опыту, накопленному годами, А.В. Вознесенский почти все работы оставил в законченном виде. Библиография печатных трудов отражает работы, написанные в Крыму и о Крыме.

Труды учёного неоднократно премировались. От Академии наук А.В. Вознесенский получил в 1910 большую Ломоносовскую премию. Географическое общество присудило учёному три награды: серебряная медаль (1889); золотая медаль им. Петра Петровича Семенова-Тянь-Шанского (1906); медаль им. Фёдора Петровича Литке (1930).

В сейсмическом бюллетене Иркутской обсерватории А.В. Вознесенский напечатал исследования о двух крупных землетрясениях – кузнецком и байкальском.

Главные работы: «Очерк климатических особенностей Байкала», «Магнитные наблюдения вокруг оз. Байкал», «Основные данные для изучения климата Восточной Сибири».

А.В. Вознесенский проделал большую организаторскую работу по развитию метеорологических станций на громадной территории от Енисея и северо-запада Монголии до Сахалина и Владивостока.

За период его работы сеть пунктов наблюдений возросла в 3,5 раза. Им были открыты метеостанции на Байкале, тем самым положено начало научному изучению озера. Получая значительный материал метеорологических наблюдений, А.В. Вознесенский как климатолог считал необходимыми их обобщение и публикацию, что было сделано в работах «Очерк климатических особенностей Байкала», за которую А.В. Вознесенский удостоен большой Ломоносовской премии – медали Академии наук, и «Основные данные для изучения климата Восточной Сибири» (совместно с В. Б. Шостаковичем), которые не утратили своего значения и в наши дни.

А.В. Вознесенский написал труды, охватывающие в общей сложности почти всю Сибирь с Уралом и Кузбассом, климатические очерки Урала, Урала – Кузбасса, Обско-Алтайского района, Лено-Енисейского района, Байкала, Иркутской губернии и всей Восточной Сибири.

При обсерватории в Иркутске А.В. Вознесенский создал сейсмическое отделение со станцией, а также сейсмические станции в Красноярске, Кабанске, Чите и Маритуе, тем самым положив начало научному изучению сейсмизма в Сибири. Полученные данные печатались в издании «Список землетрясений».

А.В. Вознесенским был составлен «Каталог землетрясений по неинструментальным данным за период 1700-1929 включительно» и сейсмические карты, главным образом Сибири. Велика заслуга А.В. Вознесенского в устройстве магнитного отделения при станции Зуй, в 40 км от Иркутска. На основании собственных определений магнитных элементов в Сибири более чем в 200 пунктах, а также наблюдений других ученых В. была составлена магнитная карта Сибири с нанесением на нее всех известных наблюдений, экспонированная в 1896 на Нижегородской выставке.

Без внимания А.В. Вознесенского не остался водный режим Байкала и Ангары. Он изучал изменения уровня Байкала, зажоры и донный лед на Ангаре, а с ними зимние наводнения и затопления Иркутска.

А.В. Вознесенский был деятельным членом Русского географического общества, куда вступил в 1887. Кроме того, он был членом, затем председателем отделения физической географии, редакционной и ревизионной комиссии. Большую помощь оказывал научным экспедициям, направлявшимся через Иркутск к месту своих работ.

Географическое общество наградило А.В. Вознесенского серебряной медалью в 1889 за публикации по сейсмологии, золотой медалью им П. П. Семенова-Тянь-Шанского в 1906 за труды по изучению физико-географической природы Байкала и Забайкалья, медалью им. Ф. П. Литке в 1930 за совокупность 45-летних научных трудов в областях метеорологии, сейсмологии, земного магнетизма и физической географии.

Новый этап отечественного военного и гражданского судостроения

С.БУНТМАН: Добрый вечер. У нас сегодня ведущие в полном составе — Александр Куренной, Анатолий Ермолин и Сергей Бунтман, в гостях у нас Александр Эрнестович Вознесенский, генеральный директор ОАО «Балтийский завод», что производите?
А.КУРЕННОЙ: Как всегда, по традиции, первый вопрос – какие виды судов производит Балтийский завод, а может быть, не только судов, и на каких площадках это все производится?
А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ: Ну, Балтийскому заводу 157 лет, и изначально он производил… первую подлодку сделали на Балтийском заводе. Вся номенклатура судов делалась у нас. И это были как гражданские суда, так и военные. Военные, включая подлодки – я уже сказал. На сегодняшний день — и всегда было так — у нас предприятие имело собственный комплекс машиностроения, и продукция делилась на две части: это судостроительная, непосредственно корабли военные и гражданские суда; и машиностроительный блок, где мы делали продукцию машиностроения — как для судостроителей, так, собственно говоря, и для других заказчиков, для других отраслей. Колокола даже для церквей делаем.
Сейчас, на сегодняшний день, специализация Балтийского завода — поскольку мы попали в ОСК, Объединенную строительную корпорацию — то нам, несмотря на то, что у нас богатая история с точки зрения военных кораблей, которые строились на Балтийском заводе, сейчас мы специализируемся в основном на тематике гражданской. И такая достаточно узкая специализированная тематика – это атомное судостроение.
А.КУРЕННОЙ: Атомное это тоже наше все, стратегическая область, оно используется больше где? Я так понимаю, это северная история?
А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ: Ну да, ледоколы это обеспечение Севморпути. Вы же знаете о том, что большое количество на сегодняшний день стран интересуется тем, что у нас на шельфе, и уже идет строительство ледоколов и Китаем, который, как я слышал, тоже хочет осваивать шельф.
С.БУНТМАН: Интересно. Почему бы нет?
А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ: Достаточное количество стран проявляют к этому интерес, и для обеспечения судоходства на Севморпути – круглогодичного судоходства – нам нужны сегодня большие ледоколы. Программа на сегодняшний день, как минимум, из трех ледоколов – атомных, больших – существует. Первый из них строится у нас на предприятии. Ну, там снабжение опять же Чукотки тоже должно быть обеспечено круглогодично.
Также энергоблок для атомной станции, которая будет располагаться в Певеке – тоже мы делаем. Это такое большое судно, не самоходное, с атомной установкой, которая будет снабжать всеми видами энергии Певек.
А.КУРЕННОЙ: Это плавучая атомная станция?
А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ: Да. Ну, там есть еще береговая структура, которая должна строиться, которая будет принимать энергию. Но, по сути, это большое достаточно судно, которое не самоходное, и по центру его находится атомный реактор, и этот энергоблок генерирует различные виды энергии.
А.КУРЕННОЙ: Это первой такое судно в мире?
А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ: Первое, уникальное. У нас все проекты уникальные. На самом деле у нас тот же ледокол 60 мегаватт, который мы делаем, абсолютно уникальный – он двухосадочный, может заходить в устья рек, чего раньше не было. Отдельно делали ледоколы для Севморпути, отдельно мелкосидящие ледоколы, «Таймыр» и «Вайгач», которые работали в устьях рек, а этот может ходить везде.
С.БУНТМАН: А за счет чего это достигается? Потому что мы помним, атомные ледоколы – это как в моем детстве: «Сибирь», «Ленин», «Арктика»…
А.КУРЕННОЙ: Это такого же класса?
А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ: Это больше. Он будет колоть лед 3 метра – то, чего раньше у нас не было, у нас было до 2,5 метров. То есть, такой инновационный проект. У нас есть дизельный ледокол, тот тоже по своей размерности, по мощности, самый большой в линейке того же Росморпорта. То есть, все эти проекты головные. Если мы возьмем «Мистраль», единственное из военной тематики, что делает Балтзавод, то и «Мистраль» получился головной. Планировалось, что он будет серийный, но в связи с тем, что наши военные изменили ряд требований к «Мистралю», поставили немножко другое оборудование, там поменялся и проект тоже. Поэтому получилось, что у нас четыре головных проекта одновременно. Это очень тяжелая, большая нагрузка, которой в принципе у Балтзавода никогда не было, даже на пике, в 2006 г., у нас такой нагрузки не было никогда.
С.БУНТМАН: Как вы структурируетесь, чтобы справляться с этими нагрузками и для того чтобы идти в перспективу? Как структурировано ваше предприятие?
А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ: Вы скажите, что вы вкладываете в понятие структурирования?
С.БУНТМАН: Как организованы, как распределены нагрузки между различными отделами, различными структурами?
А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ: У нас сейчас такая ложная ситуация на Балтзаводе, он же достался нам в процедуре банкротства фактически. То есть, когда ОСК позвали спасать Балтзавод, уже там все счета были арестованы и уже заявления о банкротстве были поданы. Поэтому у нас два юрлица. Одно юрлицо, находящееся в первой стадии банкротства, наблюдении, в которой мы уже полтора года находимся – так вот, это юрлицо имеет весь имущественный комплекс – площадка, основные фонды. Так вот, оно же имеет долгов – было 20 млрд рублей, когда мы приходили, сейчас стало семь – за полтора года работы.
С.БУНТМАН: Ну это не «чуть», это больше чем вполовину.
А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ: В общем… ну все равно: семь это много. И параллельно ОСК создало второе юрлицо, которое тоже называется «Балтзавод», только маленькая приставка есть «судостроение». И там сконцентрированы на сегодняшний день… туда переведены все люди, там портфель заказов на 60 млрд на сегодняшний день. В перспективе ближайшей — на 150 млрд. Там все лицензии. И на сегодня мы находимся в первой стадии банкротства… я имею в виду старое юрлицо. И новое юрлицо арендует площадку у старого юрлица.
Мы подошли, в принципе, вплотную к принятию решения, которое будет приниматься нашим руководством — по какому пути мы пойдем. Потому что выходов из наблюдения достаточно много: есть возможность заключить мировое соглашение, возможность оздоровления через слияние двух юрлиц, есть возможность банкротства — с тем, чтобы расплатиться с кредиторами и передать имущественный комплекс новому юрлицу. На сегодняшний день непонятно, каким путем мы пойдем. Пока мы существенно снизили кредиторку — с 20 миллиардов до семи, чтобы можно было разбираться. Думаю, в ближайшее время будет принято решение по реструктуризации Балтзавода. Но это никак не мешало нам исполнять производственную программу, которую мы начали исполнять сразу.
С.БУНТМАН: То есть, не останавливались.
А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ: Никак, нет. Мы все делали параллельно, вся работа шла параллельно. Там порядка 65 исков было к старому Балтзаводу, но эта работа шла параллельно. И на сегодня, если говорить о комплексе, то я уже сказал, что он делится на две части – это машиностроение и судостроение, плюс у нас есть дочернее предприятие – это «ОСК-Айсберг», это конструкторское бюро, которое занимается проектированием всей судостроительной тематики для нас. То есть, всеми головными проектами, кроме «Мистраля» (который проектировали французы) занимается «Айсберг», «дочка» Балтийского завода.
А.КУРЕННОЙ: Вот мы и подошли к теме «Мистраля», которую мы обойти своим вниманием не можем, конечно же. У вас сейчас идет сборка как раз?
А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ: Мы первую кормовую часть спускаем на воду 26 числа, в среду.
А.КУРЕННОЙ: И как идет проект?
А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ: Проект шел достаточно тяжело — в связи с тем, что были сбои в связи с изменением документации с французской стороны. То есть, докупали металл, меняли документацию конструкторскую. И там было определённое отставание. Но благодаря неусыпному контролю, скажем так, со стороны Военно-Промышленной Комиссии — я периодически попадал то к одному замминистра, то к другому… заседания Военно-Промышленной Комиссии были постоянно на эту тему. В общем, мы работали и в январе, с 1 по 10, и в майские праздники – и в результате нагнали отставание. И сдаем ту часть работы, которая по кооперации делается нами — сдаем вовремя, в срок, 26 числа спуск.
С.БУНТМАН: А как распределяется участие французско-российской стороны?
А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ: Здесь нужно понять, кто игроки. Есть очень крупная корпорация французская DCNS, сравнимая с ОСК, она чуть поменьше по объему выручки, процентов на 20, очень интересная корпорация. Это такое большое КБ с серьезными мозгами. То есть, у них своих верфей нет, они размещают заказы по всему миру – у них есть совместные предприятия с Индией, с Бразилией… Они строят этот «Мистраль» — часть работы делаем мы, часть на субподряде STX-France, но DCNS — контрактодержатель. По той программе, которая у нас была, мы делали две кормовых части, а третья и четвертая по плану должны были полностью делаться у нас. Мы сделали первую кормовую часть, достаточно большую — больше 100 метров. Чуть больше будет объем работ на второй кормовой части — но 3 и 4 полностью должна была строиться на Балтзаводе.
С.БУНТМАН: Должно было?
А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ: Я слышу разные мнения по этому поводу со всех сторон.
С.БУНТМАН: Пока неясно?
А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ: Пока неясно, да. Это решение, как я понимаю, минобороны, они хотят, наверное, получить и посмотреть объект.
А.КУРЕННОЙ: Я пытаюсь понять – что такое мы строим «Мистраль». Любое сложное сооружение представляет ансамбль технологий. Какие компоненты строите вы, и что делают французы? Ведь «Мистраль» уникален в основном своей электронной начинкой. Не получится так, что мы научимся строить корпуса «Мистраля», а самое ценное оборудование внутри, интеллектуальную составляющую закупаем в виде «черных ящиков» у Франции и ставим как нам говорят?
А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ: Анатолий, ну я не могу вам на сегодняшний день ответить на этот вопрос. Потому что даже когда нам дали задачу посчитать 3-4й «Мистраль» по стоимости, во что выльется строительство, то я ответил просто на запрос от руководства — у меня пока есть документация только на ту часть работы, которую мне дали.
А.ЕРМОЛИН: У вас как в спецназе — вы знаете только часть задачи.
А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ: Ну да, придет ко мне конверт, я его вскрою и буду знать, что будет дальше. Но конечно, я понимаю, что, поскольку это достаточно дорогостоящий объект, то французская сторона заинтересована была в том, чтобы локализация изначально как можно меньше была на нашей стороне, потому что больше денег уходит на их сторону. Как это оправдывается — конечно, безусловно, тем, что сопряжение всех систем — связи, вооружений — это очень серьёзный вопрос, который сразу Балтзаводу будет решать тяжело. Давайте потренируемся у нас, под контролем, военные вместе с нами поработают. У нас потренируемся, сопряжем, а потом Балтзавод или любое другое предприятие будет этим заниматься уже под нашим контролем, когда мы пройдем этот этап. Может быть, здесь в первую очередь экономические мотивы играли роль, а может быть действительно желание не навредить – я не знаю. Я же говорю: когда конверт ко мне поступит, я его вскрою.
А.ЕРМОЛИН: Ну да, может быть, это правильная политика: поделить задачи и не думать о чем не надо сейчас.
А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ: Степень локализации, должна была увеличиваться от корабля к кораблю.
А.КУРЕННОЙ: А есть ли серьёзные различия в технологической части судостроения между нашими технологиями, которые были приняты и развивались постепенно и пришли к тому виду, который есть сейчас на вашем предприятии — и у тех же самых «мистралевцев»?
А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ: Безусловно, есть. Мы были на STX-France, смотрели, как они строят и вообще крупные корабли типа «Мистраля» или авианосцев. Они там строятся принципиально по другому. Мы строим посекционно. У них – у иностранцев, у лидеров: в части гражданского судостроения. И те крупные корабли, о которых я уже говорил – они строятся иначе: это крупноблочное судостроение. Это принципиально разный подход. Мы должны были модернизировать по плану Минсудпрома — сначала в 70-х годах — сначала модернизировали верфи на Украине, а Северо-Запад должны были модернизировать в 90-х годах. И в 90-х вы знаете, что произошло — деньги сразу кончились, гособоронзаказ закончился, и мы не подошли к модернизации.
Но поскольку нас слушают, наверное, больше частью непрофессионалы, то чтобы было понятно сравнении – это представьте себе, что вы бы пытались скроить пододеяльник из двух кусков материи, или из 52 маленьких. Соответственно труда и времени вы бы затратили существенно больше, если бы кроили из маленьких кусков.
То есть, у нас принципиально отличается состав оборудования. Если у лидеров на сегодня, у тех, кто прошел модернизацию, когда у нас был развал СССР – у них большие построечные места, где можно поставить 4 авианосца одновременно, огромное, тяжелое крановое оборудование – порядка тысячи, полторы тысячи тонн, они могут поднимать большие блоки.
С.БУНТМАН: А у нас?
А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ: Существенно существенно меньше – краны до 100 тонн. Поэтому у нас получается, что мы строим хорошую технику, конкурентоспособную, но в связи с тем, что у нас слишком высокая себестоимость, мы не получаем достаточной маржинальной прибыли на этих проектах и постоянно вынуждены обращаться к министерству с протянутой рукой – помогите нам модернизироваться. Что больше и дороже. То есть, мы стараемся укладываться – и нас стараются укладывать — в рыночные цены, но всю маржиналку у нас съедает этот немножко иной технологический уклад в отрасли.
Но правительство на сегодняшний день, как я вижу, серьезно задумалось на эту тему, Минпромторг подготовил большую программу развития судостроения с 2013 по 2030 гг., там приличные деньги заложены очень. Дмитрий Олегович Рогозин озвучил, что мы будем вкладывать деньги в модернизацию и строительство новых верфей, первая уже строится – это ДВЗ «Звезда», там, где можно будет реализовывать схему крупноблочного судостроения. Возможно появление и других проектов – это Кронштадт, глубокая модернизация Северной верфи… Но всё это будет привязано к стратегии, которая должна будет принята в сентябре месяце. И там, думаю, окончательно будет поставлена точка, каким путем пойдем – будет ли глубокая модернизация, будем ли мы догонять.
С.БУНТМАН: Мы сейчас прервемся на новости и затем продолжим.
НОВОСТИ
С.БУНТМАН: Продолжаем разговор с Александром Эрнестовичем Вознесенским, генеральным директором ООО «Балтийский завод-Судостроение». Какие возможны варианты стратегического развития завода и отрасли в целом?
А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ: Последние 5 лет мы реализовывали стратегию слияния и поглощения. Фактически были консолидированы порядка 90% активов всех судостроительных предприятий под ОСК, и другой стратегии не было.
С.БУНТМАН: Это предстартовая стратегия.
А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ: Это было абсолютно оправданное решение, потому что выходили на рынок ряд предприятий, демпинговали по линии военно-технического сотрудничества, что приводило к уменьшению прибыли – важно было упорядочить этот процесс. Но сейчас, в 2012 г., закончилась эта стратегия, которая была предписана ОСК, и сейчас будет стоять выбор, в какую сторону двигаться. На самом деле стратегий много.
С.БУНТМАН: Какие основные?
А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ: Есть стратегия дифференциации на базе низких издержек. Например, Китай работает в этой нише. Естественно, нам это, наверное, «не светит» совсем.
С.БУНТМАН: Там за счет дешевой рабочей силы.
А.КУРЕННОЙ: Не наш стиль.
С.БУНТМАН: Дело не в стиле, а в ресурсе.
А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ: Приток из села в город большого количества людей позволил совершить им этот рывок. Есть стратегия слияния и поглощения, стратегия радикальной интеграции, стратегия дезинтеграции и аутсорсинга, — базовые стратеги, которых существует порядка 7-8. Какая из них будет принята корпорацией, неизвестно. На сегодня есть три базовых варианта, насколько я слышал, потому что сейчас этот вопрос будет в компетенции нашего нового руководителя, который назначен недавно. Он сейчас входит в тематику, знакомится с возможными вариантами, и это будет его решение, которое потом будет согласовываться с правительством. Но в целом стратегий несколько. Есть стратегия, согласно которой мы тратим деньги, которое дает нам государство посредством гособоронзаказов и федеральных целевых программ. Есть стратегия, в рамках которой мы будем модернизировать верфи и изменять технологический уклад в отрасли, чтобы в дальнейшем выйти на внешние рынки, на которых мы сейчас не сильно присутствуем. Есть стратегия частичной модернизации, согласно которой мы модернизируем какие-то участки предприятия. В целом это не сильно меняет технологический уклад в отрасли. Например на Балтзаводе: мы делаем хороший корпусообрабатывающий цех, но при этом вся логистика верфи остается старой.
С.БУНТМАН: А что это дает?
А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ: Это дает небольшой эффект с точки зрения производительности, но качественно не меняет ситуацию. Есть стратегия, которая активно продвигалась в свое время, и есть адепты этой стратегии, это вложения в научно-технический задел с возможным переводом части заказов за рубеж. Кстати, блестящая стратегия, ее используют французская компания DCNS — там большое КБ, которое владеет научно-техническим заделом, но без своих верфей. Они сравнимы с ОСК по выручке, но с точки зрения прибыльности существенно опережают ОСК. Это блестящая стратегия, но у них всего 10 тысяч сотрудников. У нас в ОСК 85 тысяч, и стоит задача увеличивать количество рабочих мест, поэтому эта стратегия, на мой взгляд, плохо применима. Если бы это был частный бизнес, и я был бы руководителем, то конечно, использовал бы ее, если бы не было социальной нагрузки.
А.КУРЕННОЙ: Это вопрос не только в том, хотим мы или не хотим эту стратегию реализовывать, а можем, или не можем. Не секрет, что страны поделились на три категории: те, кто производит знания, технологии и те, которые обслуживают страны, которые производят знания и технологии. Насколько мы конкурентоспособны с точки зрения современных технологий судостроения? Что нужно производить, чтобы не иметь верфей и при этом быть богатой компанией?
А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ: Я не очень большой специалист и эксперт в области военной тематики, но то, что я вижу, общаясь с руководителями наших отраслевых предприятий, что мы производим военную технику на достаточно высоком уровне. Если говорить о гражданской тематике…
А.КУРЕННОЙ: То медленно и дорого, да?
А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ: Чуть медленнее. На самом деле стараемся недорого, но у нас высокая себестоимость, затраты большие. По сути, если говорить о ледовой тематике – то мы реально впереди, атомная тематика впереди — это гражданская часть. В области подводных лодок мы на хорошем уровне, но здесь лучше разговаривать с экспертами. Перспектива научно-технического задела – это вопрос не ко мне. Но на научно-техническом заделе, который был создан в свое время лучшими умами СССР в 70-е годы, даже в период развала мы его спокойно пересидели, ничего не разрушилось, потому что экспортировали очень много — по линии ВТС был очень большой объем. Сегодняшний научно-технический задел я даже если бы знал, то не рассказал бы, потому что это было бы неправильно.
А.КУРЕННОЙ: У вас есть опыт сотрудничества с другими предприятиями, чтобы в результате продукт получался высокотехнологичным? Суда поддержки космических программ у вас были.
А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ: Я слышал, что когда Балтийский завод спустил на воду судно «Космонавт Юрий Гагарин», в течение короткого срока были свернуты какие-то специальные программы США — они фактически были блокированы появлением этого судна. Но это из истории Балтзавода. И потом это судно даже не пригодилось, потому что эти программы были свернуты. Там было настолько технически сложное судно, что и людей туда подбирать нужно было фактически гениев.
С.БУНТМАН: Может быть, выбрать себе точную нишу и в ней прорываться?
А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ: Это нишевая стратегия на базе дифференциации. По поручению Рогозина и по приказу Дьячкова (предыдущего руководителя ОСК), была создана рабочая группа, которая писала концепцию развития ОСК до 2030 г., которая должна была являться основой для стратегии. И там, конечно, выбрали базовой стратегией именно эту — производство технически сложных судов для шельфа, поскольку у нас идет большой объем в перспективе по шельфу с «Роснефтью», «Газпромом». И естественно, военный сегмент, в котором мы всегда занимали всегда второе место после США. Естественно, мы вряд ли займем те ниши, в которых лидерами сегодня являются такие страны, как, например, Китай – там делаются достаточно простые, серийные вещи. И, естественно из-за климатических условий, потому что там существенно быстрее строить, и с точки зрения дешевой рабочей силы.
С.БУНТМАН: Может и не стоит штамповать серийные суда?
А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ: Не стоит. Если бы у нас сейчас пошло такое же движение из деревни в города, как в Китае, наверное, можно было бы попробовать. Но южнее, где находится завод «Красное Сормово», который отлично делает суда этой тематики – танкеры — почти по конкурентоспособным ценам, по таким же почти, как Китай.
А.КУРЕННОЙ: Я пытаюсь понять, что такое высокотехнологическое судно, что для вас современное высокотехнологическое судно, кроме корпуса?
С.БУНТМАН: Корпус тоже материалы.
А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ: Мы строили простые суда. Когда у нас не было заказов мы штамповали баржи — не самоходные. Делали их за 4 месяца. Контракт был на 8, а мы делали за 4. Баржа 110 метров, и мы со скоростью раз в 4 месяца спускали по барже – это невысокотехногичное судно.
А.ЕРМОЛИН: А двигатели?
А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ: На баржах не было двигателей. Для обывателя высокотехнологичные суда это суда, на которых пакет машиностроения занимает порядка 50-60% в цене изделия, и там этих систем огромное количество – в отличие от баржи, о которой я говорил. Если это военные корабли, то там системы вооружения, связи. Если гражданские – на атомном ледоколе у нас один новый реактор, который нам отдадут только в 2016 году. Мы исходим из того, что к нему должно быть привязано все остальное оборудование, которое сейчас уже тендерится. Сам процесс согласования технических требований ко всему этому оборудованию – это 6-7 итераций как минимум. 150 снабженцев, 300 конструкторов, технологи круглосуточно бегают по этажам в период начала строительства, контрактации, выбора оборудования. На баржах этого не было вообще.
А.КУРЕННОЙ: Можно назвать высокотехнологичными фрегаты, которые выпускал завод для ВМС Индии?
А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ: Не могу сказать, — меня в тот период на заводе не было. Но думаю, что они были высокотехнологичными, иначе бы Индия их не покупала. Хотя она была стратегическим партерном по блоку. Не знаю, отставали ли мы от подобных образцов зарубежной техники или нет. Я, как патриот считаю, что, наверное, не отставали.
А.ЕРМОЛИН: Согласен.
С.БУНТМАН: Выбор путей сложный, это понятно. Но при этом можно провести модернизацию — те же самые краны, сухие доки, плюс развивать конструкторскую мысль и пользоваться своими верфями – обязательно выбирать?
А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ: Обязательно. Можно пойти либо по одному пути, либо по другому. Либо мы соглашаемся, что мы не делаем больших инвестиций в строительство новых верфей, и продолжаем строить дорого и долго, при этом для воспроизводства основных фондов у нас денег почти не остается, и нас все равно будут дотировать – мы будем просить денег на модернизацию. Либо мы сейчас строим дороже и дольше (до 2030 года), и с этим смиряется государство. Либо второй вариант – мы сейчас вкладываем деньги, но к 2020 году у нас появляется ряд новых верфей, где мы уже начинаем строить недорого и недолго, тогда сможем выходить на зарубежные рынки с конкурентной продукцией.
С.БУНТМАН: Но на период нового строительства вы производство не прекращаете?
А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ: Не прекращаем. Там вариант «максимум» и «минимум». Вариант «минимум» – одна верфь — дальневосточный завод «Звезда», который уже строится. И второй вариант – Кронштадт. Есть третий вариант модернизации Северной верфи, без ущерба для военного строительства. Но у нас два варианта.
А.КУРЕННОЙ: А вам как хочется?
А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ: Мне, конечно, однозначно хочется поменять технологический уклад в отрасли, хотя многие говорят, что это невозможно. Помните из учебников истории как в свое время осуществлялся переход от мануфактуры к заводу? И у нас тоже весь прошлый век была модель вертикально интегрированных компаний — заводов полного цикла. А сегодняшняя модель, по которой работают западные компании – это все-таки оставлять у себя ключевые компетенции, все разработки, а на аутсорсинг отдавать достаточно много — от 60 до 70% простых вещей.
Сейчас в Англии строятся два авианосца на компактной верфи с огромными построечными местами и тяжелыми кранами. А рядом четыре предприятия в Шотландии, которые делают полностью насыщенные блоки, загоняют их в сухие доки и собирают с достаточно большой скоростью и эффективностью. Это и по стоимости достаточно эффективно. Но там еще повсеместно внедренное 3Д-моделирвание позволяет на предприятиях субподрядчиков, которые по воду доставляют тяжелые огромные блоки, позволяет делать так, что они состыковываются фактически без усилий.
А.КУРЕННОЙ: Вы перешли на цифру?
А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ: КБ внедряют цифрц. Но сквозного цифрового моделирования от КБ до верфи – у нас пока еще не внедрено. Этой проблеме в новой концепции тоже уделили внимание. Над ней работала большая группа: руководители гражданских и военных КБ, руководители верфей, сотрудники ОСК. В первый раз эту работу не заказали институту или иностранному консультанту. И там как раз было прописано, что это нужно обязательно делать для снижения себестоимости, увеличения маржинальной прибыли. Это новый технологический подход.
А.ЕРМОЛИН: Обывателю очевидно, что другого пути у вас нет, кроме как переходить на новый технологический уклад.
А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ: Никогда нет одного мнения. Всегда есть сторонники разных идей и мнений.
С.БУНТМАН: А чем аргументируют противники такой идеи?
А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ: Первое – у нас плохой климат, хотя рядом у той же Норвегии климат такой же, в Финляндии. Эти страны имеют схожие с нами климатические условия, но при этом строят конкурентоспособную технику. Поэтому этот аргумент не проходит. Был еще один блестящий аргумент, что у нас люди косорукие, что наша российская ментальность не позволит нам качественно строить. Но у нас есть блестящий руководитель завода «Красное Сормово», который уже миллион лет в отрасли, создал прекрасное предприятие, которое с огромной скоростью штампует суда той же тематике, что и китайцы, и при этом он конкурентоспособен, он получает прибыль. Он доказал, что мнение «русского человека не исправить» не верно. Вот такие смешные аргументы.
Есть люди, сторонники модели французской компании DCNS – блестящая модель, но с уменьшением рабочих мест. Надо все отдать за рубеж – была и такая теория.
А.ЕРМОЛИН: Мне хочется попросить список людей, которые говорят, что мы косорукие.
А.КУРЕННОЙ: Из учебника истории эти люди – луддиты.
А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ: На сегодня я оптимист, потому что слышу об общем направлении — это модернизация, которая подразумевает, что нам никак нельзя вернуться к модели DCNS. Я слышал, что говорил Дмитрий Олегович Рогозин, что мы будем строить новые верфи и менять технологический уклад. И додна верфь, как минимум уже строится. У меня оптимистические надежды, исходя из того, что наши руководители говорят об этом постоянно и побуждают нас создать новую стратегию. Нужно понять, куда мы двигаемся – думаю, будет принят здравый вариант.
А.КУРЕННОЙ: Может, это и есть стратегия — пусть по пути оборонки, но за счет создания новых вооружений произвести обновление технологических укладов, модернизацию.
А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ: Если бы Пётр Первый считал, что у нас одни косорукие, наверное, у нас не появилось бы судостроение вообще в России. А тогда было еще тяжелее.
Я пришел из двигателестроения, с предприятия «Климов», которое разработало двигатель для МИГа. Когда мы были на выставке, к нам подошли иностранцы, отдали диск и сказали: «Вот наши попытки, как мы хотели сделать такой двигатель. Мы пытались в течение нескольких лет, нас финансировали, а потом закрыли». Мы ответили, что не знали, что они закрыли тематику. Наши люди продолжали делать и сделали. А если бы знали, может, тоже бы остановились. К нам подходили люди из «Боинга» и спрашивали, можно ли им поставить сопло с управляемым вектором тяги. Подходили из «Роллс Ройса», которые работают в той же тематике, просили продать им эти вещи, но им не продавали. А это делали наши люди с «косыми руками».
А.ЕРМОЛИН: Как вы оцениваете инженерный класс?
А.ВОЗНЕСЕНСКИЙ: У нас была очень плохая ситуация. Наш генеральный конструктор на «Климове», парень 35 лет, с 15 лет мечтал стать генконструктором, потому что рос еще в СССР. Вы помните, какое количество людей пошло служить в армию после выхода фильма «Офицеры», были фильмы, которые показывали разные профессии, и вообще люди жили немножко другим. Потом эта система была разрушена, и я скажу, что у нас были серьезные проблемы, когда началась эпоха строительства бизнес-центров. Люди, которые проектировали атомную тематику, делали системы вентиляции или электрику, ушли строить бизнес-центры. Их просто забрали, потому что в отрасли не было финансирования. Они ушли и обратно уже не вернулись. А это были люди, которых готовили 20-30 лет. И сейчас, в связи с тем, что государство наконец-то вбросило деньги, дали большой госзаказ, ледокольную программу, все наши верфи начали плотно работать с молодежью, профучилищами. Мы набираем людей даже без специальностей, обучаем их. Работаем с вузами, поддерживаем «Корабелку»,– сделали на Балтазводе студенческое КБ, в котором молодые специалисты с «Корабелки» под руководством наших конструктором «чертят ледоколы» – даем им простые задания. То есть, сейчас идет процесс возрождения.
С.БУНТМАН: Причем это не обязательно было терять при всем, что у нас происходило. Вам успехов, надеюсь, что стратегия будет принята та, которая толкнет отрасль и приведет к модернизации мышления – надо убедить, что руки не косые, а климат какой бог дал.
А.КУРЕННОЙ: Страна большая, климат разный.
С.БУНТМАН: Спасибо вам большое.